Сегодня поговорим о жанрах вообще. Существует несколько определений жанра, то есть разное понимание самого понятия "жанр", в связи с чем случается путаница, когда речь заходит о "жанре фантастики", "жанре хоррор", "жанре фэнтези". Строгое литературоведение, по сути, не знает таких жанров вообще. А их поклонники, наоборот, плохо себе представляют, как понимают термин "жанр" высоколобые исследователи литературы, кино и искусства в целом. Вот чтобы избежать путаницы, давайте и разложим все по полочкам. А потом, уже имея это в виду, возьмемся конкретно за ужасы и мистику.

Итак. В теории литературы, в литературоведении и прочих смежных научных дисциплинах термином "жанр" чаще называют отнюдь не фантастику, фэнтези, детективы или хоррор, а нечто принципиально иное. Если обратиться к литературоведческим словарям, то определение термина "жанр" в них может породить неясности. Как правило, речь идет о типах, родах художественных произведений, заключающихся в "единстве свойств композиционной структуры, его формы и содержания, с характерными сюжетными и стилистическими признаками" (цит. по Елисеев И. А., Полякова Л. Г., Словарь литературоведческих терминов. Ростов н/Д: Феникс, 2002, стр.53). Для большинства из нас это - вполне подходящее определение для фантастики или ужасов, не правда ли?

Однако в тех же словарях мы не найдем в определении термина "фантастика" слов о том, что это - жанр литературы. Есть правда (не во всяком словаре, но все-таки встречается) статья "научно-фантастический жанр", определяющий некоторым образом "твердую" НФ. Не найдем мы слова "жанр" в определении детективной литературы. А "хоррор" или "ужасы" или "мистика" в таких словарях в принципе отсутствуют, равно как и "фэнтези". Зато четкое указание "жанр литературный" имеется в статьях о таких терминах как "роман" или "водевиль", или "лиро-эпический жанр". Часто пишут то "род литературный", то "вид" или "разновидность" - что, понятное дело, только способствует путанице, ведь в каких-то случаях эти слова используются как синонимы слову "жанр", а в каких-то - как отдельные термины со своими значениями.

В чем же разница между литературоведческими "жанрами" и "нашими"? Чтобы понять это, надо принять во внимание тот факт, что есть еще термин "массовая литература". Изначально он носил несколько негативный оттенок (в противоположность "элитарной литературе"), как низкопробный псевдо-литературный ширпотреб. Некоторые до сих пор воспринимают массовую литературу с презрением. И порой они бывают правы, чего уж там. Но все-таки в общем и целом уже признано, что массовая литература, ее собственно литературный уровень за годы существования заметно выросли, стали совершеннее и умнее. Просто потому, что аудитория этой литературы становилась образованнее, начитаннее. И сейчас массовая литература и массовое искусство вообще заслуживают и признания, и уважения - хотя бы потому, что часто напрямую влияют на "высокое" искусство. К примеру, фильмы Квентина Тарантино - их бы просто не существовало, не будь знаком режиссером с огромным количеством самого что ни на есть массового кино и литературы. Никого уже не удивляет тот факт, что мировыми бестселлерами становятся книги Умберто Эко - при всей их элитарности и высочайшем интеллектуальном уровне романы Эко можно отнести к массовой литературе. В наше время очень часто границы между массовым и элитарным, между ширпотребом и классикой оказываются полностью стерты.

В вопросы жанровой дефиниции это все, конечно, вносит еще больше сумятицы. К какому жанру прикажете отнести "Имя розы"? Детектив? Исторический роман? Триллер? Или же это просто жанр романа?

Дело в том, что для "Имени розы" верно и то, и другое, и третье, и четвертое. Подобная мешанина объясняется еще и тем, что Эко во многом - постмодернист. Да, "Имя розы" это еще и постмодерн.

Голову сломаешь, думая обо всем этом, правда?

Попробуем упростить, чтобы стала ясна суть.

Итак, серьезное строгое литературоведение словом "жанр" обозначает разновидности прозы, поэзии и т.п. В этом смысле роман - это сам по себе жанр, отличный от него жанр - это рассказ. Повесть - третий жанр. Это все - литературоведческие жанры.

Понятно, что раз в сферу изучения литературоведения преимущественно всегда входила литература "высокая", классическая, то и термин "жанр" здесь употребляется в основном в отношении произведений классиков, "элиты". Гораздо меньше и гораздо реже литературоведение обращается к массовой литературе.

А научная фантастика, детектив, хоррор, триллер, фэнтези и т.д. - это как раз массовая литература.

Тут кто-то может возражать, пыжиться, называя имена Станислава Лема, братьев Стругацких или там Карела Чапека. Мы, поклонники ужасов, можем заметить, что при жизни Лавкрафта (и многих других авторов хоррора) их творчество широким признанием и особой популярностью в массах не пользовалось. Еще мы можем перечислять долго имена признанных классиков мировой литературы, писавших хоррор - начиная с Эдгара По, конечно.

Все это верно, но, как уже сказано выше, границы между "массовым" и "элитарным" нередко бывают стерты, а уж в наше время их порой вообще трудно даже провести, такие границы.

Но наша текущая задпча - не запутаться в терминах и определениях. И потому мы говорим в данный момент не о частных случаях, не о торжестве исторической справедливости и не о том, какова ситуация сейчас или какой она будет лет через десять. Ведь детектив, фантастика и хоррор не сейчас стали считаться и называться "жанрами".

Кроме того, если обобщать, то неизбежно приходишь к выводу, что, как бы там ни было, а все эти жанры любимы нами прежде всего и чаще всего за то, что они нас так или иначе развлекают. Вы читаете это потому, что вам это интересно читать. Вот потому говорим, что это все - массовая литература. Не значит "плохая", значит - ориентированная в той или иной мере на достаточно широкую аудиторию или просто в какой-то период времени имевшая широкую популярность.

Теперь, кажется, стало несколько легче не запутаться в том, что называется жанром и можно ли считать жанром хоррор.

Да, можно. Но надо иметь в виду, что хоррор - жанр массовой литературы, а не литературоведческий жанр.

В массовой литературе жанрами определяли такого рода произведения, которые интересны определенным группам читателей. Кого волнуют страшные истории - для вас хоррор, ужасы и мистика. Кому подавай полеты в космос, научные теории и миры будущего - вот вам фантастика, НФ. Хочется почувствовать себя в сказке, окунуться с головой в миры далекого романтического прошлого? Нате вам фэнтези. Интересует прежде всего криминал, расследования? Пожалуйте, детектив.

То есть для массовой литературы, так или иначе сориентированной на читателя, распределение по жанрам - это способ навесить определенный "ярлычок", упростить покупателю-потребителю выбор. Это позиционирование на рынке, если хотите.

И, опять же, ничего плохого в этом нет. Случается правда (именно на постсоветском пространстве, кстати), что под вывеской одного жанра массовой литературы читателям всучивают нечто совсем иное. А когда справедливо возмущенный, разочарованный читатель прекращает тратить деньги и время на такие "обманки", заявляют о коммерческой несостоятельности, невостребованности того или иного жанра. Хотя, как видите, проблема запросто может крыться в другом - в ошибочном позиционировании. Чтобы убедиться в этом, бывает достаточно просто зайти в какой-нибудь книжный магазин и пробежаться взглядом по стоящим там на полках книгах - и по тем отделам, в которые эти книги определены. Если с фантастикой или фэнтези там все будет более или менее ясно и точно, то триллеры, детективы, мистика и хоррор нынче представляют нечто неоднородное, смешанное в самых нежданных сочетаниях. Ужасы и триллеры, допустим, запросто можно обнаружить в отделе современной прозы, как бы "внежанровой". Или по соседству с детективами Донцовой. Я уж молчу об эпигонах Стефени Мейер и о ее собственных книгах, которыми забиты разделы мистики и ужасов. Когда рядом выставлены книги Стивена Кинаг и Энн Райс - это одно. Когда соседствуют Райс и Мейер - это тоже можно понять. Но Кинг и Мейер вместе, поблизости друг от друга - это уже бездарное позиционирование, ошибочный или намерено вводящий в заблуждение мерчендайзинг.

К слову, отдельные разделы хоррора в книжных - крайне редкое явление. Почему так, мы еще поговорим отдельно, в одном из будущим постов этой колонки.

Подводя итог, главное к чему мы пришли: хоррор - это один из жанров массовой литературы. Это не значит, что произведения жанра хоррор (как и любого другого представителя массовой литературы) нельзя рассматривать как произведения высокого искусства с т.з. литературоведения и искусствоведения. Просто роман ужасов "с колокольни" литературоведов будет прежде всего "роман", а потом уже "ужасов", равно как рассказ ужасов будет прежде всего "рассказ". Но в массовой литературе работают свои принципы деления на жанры, выведена своя система жанров соответственно. Она, система эта, в целом не противоречит той, что принята в науке, она просто другая. Мы рассматриваем хоррор как жанр массовой литературы (с понятными оговорками, да), в ее системе. Для того, чтобы дать ему в итоге наиболее верное определение и, в частности, обозначить особенности этого жанра и чем он отличается от всех прочих.

Как раз об этом, о жанровой специфике, поговорим далее.

Ранее мы пояснили разницу между жанром как литературоведческим понятием, употреблением этого термина в науке - и жанром как способом позиционирования определенной группы произведений на рынке массовой литературы. Мы пришли к выводу, что хоррор - это именно жанр массовой литературы, массового искусства вообще. И что это не мешает произведению жанра хоррор (также как фантастике, детективу, фэнтези etc) быть признанным классикой и не гарантирует, конечно же, что произведения этого жанра будут всегда пользоваться широкой популярностью. Просто само деление на жанры "фантастика, ужасы, детектив, фэнтези" и т.п. пришло из массовой литературы, порождено ею, является ее феноменом.

Здесь и сейчас несколько слов о том, каковы взаимоотношения между, собственно, жанрами массовой литературы. То есть мы постепенно сужаем тему, переходя от большего к меньшему, от литературы вообще к массовой литературе, а уже от массовой литературы переходим к разговору о конкретных ее жанрах.

Смотрите, что у нас получается. Роман в жанре фэнтези (детектив. научная фантастика... выбирайте что хотите) и роман в жанре хоррор - относятся к двум разным жанрам массовой литературы. Не будем пока пояснять, в чем заключается разница между ними и почему является ошибкой причисление хоррора к фантастике - для беседы об этом нам надо изначально давать уже какие-то определения каждому из этих жанров, обозначать их признаки, раскрывать художественные системы, до чего мы покамест еще не дошли, ибо рано.

Пока просто признаем очевидный факт, что хотя бы в какой-то части хоррор явно отличается от классической НФ, фэнтези или детектива. В тоже время роман ужасов и фантастический роман - оба они романы. И, соответственно, оба относятся в литературоведении к жанру романа.

То есть с т.з. науки литературоведения хоррор и фантастика (и фэнтези, и детектив...) могут принадлежать к одному жанру. И опять же с т.з. литературоведов рассказ ужасов и роман ужасов - это разные жанры. Понятно, что там уже другие нюансы имеются, но по большому счету это так.

Значит разграничительная линия проходит прежде всего именно в области массовой литературы, массовой культуры.

Тем не менее, сам термин "жанр" в массовой культуре используется не просто так, аналогия с искусствоведческим термином не случайна. Помните про словарное определение, насчет "единства свойств композиционной структуры" и "характерных сюжетных и стилистических признаках"? Это и правда то самое, что является отличительными признаками того или иного жанра. В том числе и для жанров массовой литературы. Определенные сюжетные мотивы, набор типических образов, ситуаций, определенный стиль, приемы, определенная тематика - эти моменты, в большей или меньшей степени определяют тот или иной жанр, отличают, допустим, фэнтези от детективов.

Также, по тем же основаниям происходит и деление на поджанры. Возьмем, к примеру, кино и поджанр фильмов-слэшеров. Любой, кто видел "Пятницу, 13-тое", "Хэллоуин" и другие слэшеры, без труда заметит в них много общего в построении сюжета, в стиле, в художественных приемах, персонажах. Слэшеры настолько типичны, что неписанные законы этого жанра уже прямым текстом озвучиваются в таких фильмах как "Крик" и "Под маской: Восхождение Лесли Вернона". Первый из них более известен, но лично я посоветовал бы посмотреть второй, так как в нем еще и символизм поджанра раскрывается, его фрейдистские мотивы

Такова же ситуация с поджанром "джалло". Ну а самое простое это "зомби-муви", "энимал-хоррор" и тому подобные, где уже из названия понятно, что это поджанр фильмов про зомби, про животных-убийц и так далее.

В литературе ужасов также существуют свои поджанры.

Возвращаясь к общей жанровой принадлежности, к хоррору. Как мы поняли, у всякого жанра есть некие элементы, по наличию которых и определяется принадлежность к жанру. Поджанр - это когда выделяется некая группа произведений со своими более узкими общими элементами, в рамках еще большей группы. Например, для фантастики жанрообразующий элемент - наличие фант-допущения. А для поджанра "космической оперы" важно наличие космоса, звездолетов и т.д.

А когда мы имеем дело с чем-то, что называют "смешением жанров", то речь идет о смешении как раз таких жанрообразующих элементов.

Наверняка многие знают или по крайней мере слышали о таком явлении как фантастический детектив. Кажется, у Айзека Азимова был такой сюжет, в котором в мире будущего сыщик расследовал убийство, совершенное роботом. Здесь оказались смешаны те важные базовые элементы двух жанров, которые не вступают в противоречие друг с другом. Для научной фантастики это наличие некоего фантастического допущения из сферы науки (существование "продвинутых" роботов), а для детектива - сюжетная схема, в которой обязательно есть следователь и есть самый процесс расследования.

Что важно отметить, какой вывод надо сделать из этого примера - для разных жанров массовой литературы их базовые, основополагающие, формирующие жанр и жанровую принадлежность признаки и свойства могут иметь различный и не всегда пересекающийся характер.

Ровно также, как существует фантастический детектив, есть примеры и фэнтези-детектива. Из чего можно сделать вывод, что ни для НФ, ни для фэнтези сюжет не является базовой, жанроформирующей, основной их частью. И действительно, мы ведь знаем массу примеров фантастики приключенческой, фантастического боевика, фантастического триллера, фантастической драмы или комедии. То есть сюжеты могут быть самые разные по подходу, в связи с чем могут обозначаться какие-то поджанры, но в общем и целом от всех этих сюжетных изменений произведения не перестают быть фантастикой.

Напротив, если мы заменим в детективе собственно детективный сюжет на что-то иное - то и получим уже не детектив. А вот внедрение в детективный сюжет фантастики или даже мистики не мешает оставаться детективу детективом, пусть уже и не классическим. Также как вообще-то фантастический боевик является уже не "твердой НФ".

Возможно, вообще неправильно называть "фант-детективы" и тому подобные вещи поджанрами, ведь имеет место именно смешение, сращивание двух (иногда более) жанров. В этом смысле фант-детектив это такой же поджанр фантастики, как и поджанр детектива. Но при этом чаще его таки относят к фантастике, что, в общем-то, не вполне справедливо.

Мне могут возразить, что, дескать, сюжет не так важен как некая Идея, смысл. Мол, поэтому и "фантастический детектив", а не "детективная фантастика". Но тут все очень "на тоненького", поскольку, повторюсь, в зависимости от конкретного жанра первостепенную ценность имеют разные вещи - а именно те, которые суть этого жанра и составляют. То есть это только для фантастики в первую очередь важна фантастическая идея, допущение. Для детектива же главное как раз сюжетная схема, то, что и называется детективный сюжет. Это как раз и есть жанрообразующий элемент, потому что если его изъять - то это произведение к этому жанру уже никак нельзя будет отнести.

Это крайне важно понять, наличие базовых, главных элементов у каждого жанра массовой литературы и то, что такие базовые элементы могут находиться разных областях, на разных уровнях - что и позволяет различные жанры сочетать друг с другом, как этакие паззлы постмодернистские, как геометрические фигуры в старом добром "Тетрисе".

Еще раз - жанрообразующим, базовым элементом является то, без чего произведение теряет свою жанровую принадлежность. Уберите из любой фантастики собственно фантастический элемент, фант-допущение - и это будет уже НЕ фантастика. Уберите из детектива детективный сюжет - это уже будет НЕ детектив.

Сортируя разные комбинации элементов можно буквально видеть, как будет меняться жанровая (или поджанровая, межжанровая) область того или иного произведения. Уберем из фант-детектива Азимова роботов, заменим их рыцарями и перенесем действие из будущего в средние века - и получим уже исторический детектив, а не фантастический. Вместо средних веков используем их подобие в некоем выдуманном мире, где присутствует магия - и получим уже фэнтези-детектив.

Как просто! Просто мы заменили базовый элемент одного жанра на базовый элемент другого жанра, вот и все.

Но, повторюсь вновь, для каждого жанра его базовые элементы лежат в определенной области и не всегда эти области можно состыковать друг с другом. Не всегда это бывает легко сделать. Скажем, если в научную фантастику ввести волшебство и магию - останется ли это сколько-нибудь научной фантастикой? Сомнительно, хотя опыты по этой части бывали. И все же, если пытаться совмещать жанры, базовые элементы которых находятся в областях примерно одного уровня, то, как правило, начинает превалировать что-то одно, какой-то один жанр. За счет того, что происходит некоторое замещение. Оно еще больше усиливается, если помимо проникновения базового элемента имеет место проникновение элементов НЕбазовых, но также свойственных преимущественно какому-то конкретному жанру.

Каким образом происходит таковое замещение, о котором мы говорим? Оно происходит, когда один из двух сошедшихся в произведении, как боксеры в клинче, жанрообразующих элементов одолевает второй - и тот теряет свою значимость. То есть представьте себе себе роман, в котором из 500 страниц 450 посвящены подробным описаниям мира будущего, новейших изобретений, отношениям роботов и людей, а детективная линия коротенькая, невнятная и вообще находится где-то на десятом плане на своих жалких пятидесяти страничках. Очевидно, что в этом примере базовый для детектива элемент играет крайне малозначительную и отнюдь не базовую уже роль.

Обратный пример: произведение, в котором на первом плане именно расследование, человеческие характеры, противостояние хитроумного преступника и сыщика, а вся фантастика заключается лишь в том, что время действия - не вчера и не сегодня, не 2012 год, а 2013-тый или 2014-тый. Понятно, что это уже куда меньше фантастика чем детектив будет.

Интереснее всего решать этакие литературные шарады с жанрами, когда в произведениях имеется базовый элемент одного жанра, отсутствует базовый элемент другого, но при этом единственный базовый элемент первого жанра находится где-то на периферии, а второй жанр представлен небазовыми вроде бы элементами, но зато в очень больших объемах.

Знаменитый пернский цикл писательницы Энн Маккенфри. В нем действие происходит на другой планете, там живут драконы, но - драконы эти не волшебные существа, а творения науки, генной инженерии. То бишь налицо наличие базового элемента научной фантастики. С другой стороны, этот элемент - научно-фантастическое допущение - вроде как заменил, вытеснил базовый элемент фэнтези - магию. Я на самом деле не убежден, что магия является для фэнтези именно жанрообраующим элементом, но я не такой уж спец по волшебству, а некоторые знакомые фанаты фэнтези настаивают на том, что именно наличие магии там главное. Весьма спорно и опровергается некоторыми примерами, ну да бог с ним. Важно другое. У Маккенфри магии нет, зато есть драконы, есть мир, в котором в магию верят, удивительно похожий на любой типичный фэнтези-мир. А наука находится на очень далекой периферии этого мира. Что же это по жанру? НФ? Или все-таки фэнтези?..

Оставив вас гадать над этим занятным парадоксом, вернусь сам все-таки к тому, что мы рассматриваем в первую очередь. К жанру хоррор. Немного передохнем, а далее отправимся на поиски его базовых жанрообразующих элементов, узнаем что же делает хоррор - хоррором.

Краткое содержание предыдущих серий... Ох, черт. Кратко тут не получится! Для понимания того, о чем идет речь, вам следует читать все с самого начала и целиком:

Часть 0 - о том, для чего это пишется

Часть 1 - о теории жанров

Часть 2 - о жанрообразующих элементах

Мы определились, что анализируем жанр хоррор как один из жанров так называемой массовой литературы и показали, чем эти жанры отличаются от прочих, таких как "роман", "рассказ", "ода" и т.д.. Затем мы поняли, что у таких жанров, как фантастика, фэнтези, детектив и другие, включая, конечно же, жанр ужасов и мистики, существуют свои жанрообразующие, базовые элементы, то есть то, без чего жанр теряет собственно жанровую принадлежность. В предыдущем посте я постарался показать, что у различных жанров эти базовые элементы не просто разные, но могут находится в совершенно разных областях. То есть, например, у научной фантастики базовый элемент - это некое фантастическое допущение, а у детектива - сюжет с расследованием какого-либо преступления. В одном случае базовый элемент относится к области антуража, исходного посыла, в другом - связан с построением сюжета. Изымите из детектива детективный сюжет - и он перестанет быть детективом. Изымите из фантастики фантдопущение - и она перестанет быть фантастикой.

Эти примеры было необходимо привести перед тем, как начинать разговор о жанрообразующих элементах хоррора. Ведь, с одной стороны, очень часто хоррор ошибочно относят к фантастике, называя ее поджанром, а с другой стороны хоррор близок детективу.

Здесь я позволю себе сесть на любимого конька и вновь завести речь об отношениях между жанрами фантастики и хоррора, но, поверьте, "гарцевать" на любимом скакуне я буду совсем недолго. Просто маленькое замечание по ходу дела. Давно подмечено, что фантасты любят относить ужасы и мистику к фантастике, называя хоррор "поджанром". Как мы покажем в дальнейшем, на самом деле это два совершенно разных и независимых друг от друга жанра - и линия разграничения проходит как раз по жанрообразующим элементам. Они абсолютно различны для НФ, фэнтези, хоррора. Главная ошибка тех, кто называет ужасы фантастикой, заключается в том, что они смотрят на любой жанр с т.з. именно фантастики и интуитивно пытаются определить, вычленить ту самую "основу жанра" в той сфере, в какой она вычленяется у фантастики. То есть - в антураже.

Грубо говоря, мы с вами можем заведомо сказать, что если в каком-либо произведении время действия - далекое будущее, с роботами и звездолетами, то это - фантастика. То есть мы жанровую принадлежность к фантастике способны определить по антуражу. Антураж такой свидетельствует о наличии фантдопущения (или фантдопущений, во множественном числе), так что ошибки здесь особой нет.

Точно также мы в 9 случаях из 10 (если не в 99 из 100, а то и в 10 из 10) можем с уверенностью утверждать про книжку, в которой гоблины и драконы бьются с могущественными магами в антураже псевдо-средневековья, что мы имеем дело с фэнтези. То есть опять же интуитивно мы это понимаем, исходя из антуража.

И это очень просто, не так ли? Это легко и быстро входит в привычку - пытаться определить жанр по неким внешним признакам. Учитывая, что фантастику и фэнтези мы таким способом определяем с высокой степенью точности, велик соблазн решить, что точно также мы легко и непринужденно по тем же основаниям сможем определить и любой другой популярный жанр, не так ли?

Не так.

Хотя, казалось бы: если в произведении действуют сыщики и преступники - это очень часто детективный жанр; если орды зомби или упыри-кровососы или призраки - это частенько хоррор.

Действительно, очень легко решить для себя, что мы можем определить жанровую принадлежность исключительно по каким-то элементам антуража: набору типичных персонажей (сыщики - детектив, эльфы - фэнтези, Ктулху - хоррор и т.д. и т.п.), определенных локаций (замки - фэнтези, космолеты - НФ, дома с плохой историей - хоррор) и другим. Тем более, что, если это работает для НФ и фэнтези, то кажется разумно предположить, что работает это и для других жанров.

Но, как мы оговорили ранее, для разных жанров базовые элементы на самом деле лежат в разных областях и вообще очень различны. И это хорошо, потому что это помогает комбинировать, смешивать жанры всякими оригинальными способами. Порождая смешение жанров, которое часто принимают (лично я думаю, что ошибочно, но не буду на этом настаивать) за некие "поджанры". Чаще всего подобным построением "поджанров" занимаются фантасты и фанткритика, так, что порой кажется - присобачь к чему угодно элемент фантастики и получишь очередной поджанр. Смешали фантастику и боевик - вот вам поджанр фантастического боевика. Смешали сатиру и фантастику - получите юмористическую фантастику. Проделали ту же операцию по сращиванию детектива и НФ - готов поджанр фантастического детектива.

Можно ли считать смешение двух и более разных жанров поджанром какого-либо одного из них? Вопрос сложный... и давайте отставим его. Поговорим лучше о чистых жанрах, дабы не растекаться далее мыслью по древу.

Есть два мнения насчет хоррора. Первое, уже озвученное выше: это поджанр фантастики. Второе, менее распространенное, но так же популярное: хоррор является этаким "наджанром" или же наджанровым элементом, который можно "прикрутить к", внедрить в любой "нормальный" жанр популярной литературы. В обоих случаях мы видим, что ужасы и мистика оказываются в ущербном положении по сравнению с другими жанрами, фактически хоррору отказывают в праве быть самостоятельным независимым жанром, равном среди равных. Имеет место некая сознательная или неосознанная дискриминация.

На самом деле хоррор как жанр не лучше и не хуже прочих. Как и у любого жанра, у него существуют свои базовые, жанрообразующие и второстепенные, типичные, но не столь важные элементы. В следствии чего хоррор может быть смешан с другими жанрами, как и любой другой может быть смешан с остальными. Если в "смесь" попадает базовый элемент, то жанровая составляющая, "градус хоррора" выше. Если второстепенные элементы - меньше и ниже.

Суть в том, что монстры, вампиры, дома с привидениями и тому подобные элементы антуража НЕ ЯВЛЯЮТСЯ для хоррора в какой-либо мере БАЗОВЫМИ. Это ВТОРОСТЕПЕННЫЕ элементы, которые, конечно же, могут играть существенную роль, частенько встречаются, но - и это особенно важно понимать - не отражают исключительную жанровую сущность. В этом и кроется архетипическое отличие хоррора от НФ или фэнтези. И поэтому распространенная ошибка в том, что люди пытаются определить жанровую сущность по внешним признакам, антуражу, является именно ошибкой.

Упрощение, подмена словосочетания "наличие фантдопущения" на "наличие звездолета или роботов или чего-то подобного" срабатывает в НФ потому, что эти самые звездолеты и роботы сами по себе являются вполне себе фантдопущениями, это частные случаи фантдопущений, элемент фантастики. Поэтому, действительно, наличие чего-либо этакого помогает легко определить наличие самой фантастики. Подобные элементы антуража для фантастики тесно связаны, практически неотделимы от ее сути. Они сами по себе уже есть фантдопущение.

Но для хоррора наличие вампиров и оборотней не является ни обязательным, ни желательным элементом. В "28 дней спустя" вместо живых мертвецов носятся за героями "инфицированные", зараженные бешенством люди - но это все равно хоррор, хотя привычных зомби тут нет. Наоборот, наличие оборотней и вампиров "в одном флаконе" вовсе не делает "Сумерки" Стефени Мейер чистым хоррором, правда же? Не они, вампиры и зомби, составляют жанровую базу хоррора. И вообще антураж для хоррора - важные, но все-таки второстепенные элементы. И поэтому, в том числе, нельзя называть хоррор поджанром или частью фантастики.

На Западе нередко horror относят к fantasy, но тут надо понимать, что на Западе и у нас в слова "хоррор", "фэнтези" вкладывают несколько различный смысл. По сути, фэнтези, в западном смысле, противопоставлено sci-fi, то есть речь идет о двух принципиально разных подходах к внедрению выдумки в произведении - выдумке, основанной на науке, выдумке-допущении (sci-fi), и выдумке-фантазии, выдумке-мистике, выдумке-сказке (fantasy). То есть за рубежом никто даже и подумать себе не может, чтобы назвать horror частью sci-fi, у них horror это часть fantasy, которое sci-fi противопоставлено. Но речь при этом не о "фэнтези" в частном смысле, а о fantasy как особом взгляде на мир. А вместе sci-fi и fantasy, равно как и детектив, триллер и все-все-все прочие жанры художственной литературы образуют, собственно, fiction, который противопоставлен non-fiction

У нас же фантасты почему-то давно пытаются "приватизировать" любую литературу, любой жанр подмять под себя. Фантастикой называют абсолютно любую выдумку, фантазию, поверье, хотя не надо иметь филологическое образование, чтобы понимать, что мистика и фантастика - это разные вещи, равно как и сказка и фантастика и т.д. и т.п.

Наверняка, многие из вас слыхали или читали о том, что "Вий" Гоголя это такая фантастика или ее прародитель. Почему? Потому что там есть всякие упыри, и ведьма-паночка и сам Вий? Но это не фантастика как таковая - это сказка, мистика, миф. "Не-научная фантастика", если хотите... правда, лично для меня это сочетание звучит как "несоленая соль". Оно просто подменяет уже перечисленное - сказка, мистика, поверье... Точно также можно назвать "не-научной фантастикой" все что угодно, любую выдумку, пришедшую в голову любому человеку. То есть "не-научной фантастикой" можно подменить само понятие "художественная литература", fiction по-западному. А это, согласитесь, уже слишком нагло, причислять ВСЮ литературу к всего лишь ОДНОМУ ее жанру, бесконечно и совершенно искусственно растягивая границы этого жанра. Никакой предвзятости с моей стороны - просто разумная логика.

Но я все время отвлекаюсь от главного. Жанрообразующей базовой основой именно хоррора является вовсе не набор неких типических персонажей, мест и ситуаций. Основа хоррора вообще относится к иной сфере, не к антуражу и не к идее произведения. Основа хоррора лежит в сфере эмоциональной, в том, что проще всего назвать "страх", хотя на самом деле это - эмоциональное поле страха.

Подробнее о том, чем отличается понятие "эмоциональное поле страха" от собственно слова "страх", мы поговорим в следующей части. Главное, что нужно понять здесь и сейчас: само принципиальное отличие жанрообразующей базы хоррора от жанрообразующих баз иных жанров популярной литературы.

Согласитесь, страх, ужас, эмоция вообще как таковая - это нечто совсем иное, нежели идея или сюжет.

Поэтому гораздо проще понять разницу между литературой ужасов и юмористической литературой, нежели между литературой ужасов и фантастикой. Ужасы и юмор базируются в одной области - в сфере эмоций, чувств. Одно пугает, другое веселит, но и то, и это - оказывают прежде всего эмоциональное влияние, вызывают эмоциональную реакцию. Поэтому мы легко отличаем одно от другого и прекрасно понимаем, чувствуем, когда юмористический и хоррор-жанры оказываются смешаны в какой-нибудь комедии ужасов.

Как мы уже поняли, сложности возникают, когда речь идет о жанрообразующих элементах, лежащий в совершенно разных областях. Фантдопущение - это прежде всего идея, мысль. Не эмоция. Детектив - это прежде всего сюжет, расследование, поиск ответа на конкретный вопрос - кто убил? кто украл? и т.п.. То есть не Идея. Возможно, кстати сказать, что Эмоция - если считать эмоций Любопытство.

Детектив и хоррор - жанры во многом родственные (не даром По называют отцом и того, и другого жанра). Не всегда, но, сами знаете, весьма часто, в детективе присутствует Тайна, нечто необъясненное (то, что в финале должно найти себе объяснение и обоснование, когда бравый сыщик расставит все точки над i). А любой поклонник ужасов и мистики вам скажет, что Тайна , непознанное, необъяснимое порождают Страх. Довольно подробно об этом пишет, например, Дмитрий Комм в ряде своих работ. Фантдопущение, будучи Идеей, никакого страха само по себе не вызывает, не так ли? То есть в каком-то очень конкретном частном случае Идея способна пугать, но далеко не всегда. Тайне же это свойственно - пускай пугает оная и не до чертиков, но определенное напряжение наличие тайны всегда обеспечивает.

Что служит доказательством того, что литература ужасов и мистики имеет базовым своим элементом именно эмоцию страха (в широком смысле слова "страх", подразумевающем самые разные градации этого чувства - эмоциональное поле страха), а не что-либо еще?

Вспомните. Мы определили, что базовый элемент - это тот, без которого произведение перестает принадлежать к какому-либо жанру...

И здесь кроется еще одна сложность в определении жанровой принадлежности чего-либо к хоррору, степени этой принадлежности. И еще одна типичная ошибка.

Очень, очень часто мы склонны считать ужасами только то, что нас пугает. "Какие же это ужасы, фильм совсем не страшный" - я читал и слышал подобные высказывания примерно миллион раз. В чем именно тут кроется ошибка - поговорим опять же в следующей части. Здесь же давайте возьмем во внимание тот факт, что обращение писателя (или режиссера, или еще какого-либо творца) к эмоции вовсе не гарантирует того, что читатель или зритель эту эмоцию испытает.

Больно тонкая, лично-субъективная сфера все-таки эти эмоции. Но дело не только в этом, конечно же.

Когда-то Жюль Верн написал про полет на Луну. Это была фантастическая идея, фантдопущение, но - с той поры люди успели посетить спутник нашей планеты. Перестало ли быть произведение Верна фантастикой? Нет. Для своего времени это была фантастика, сейчас обстоятельства изменились, но роман французского писателя остается тем, чем и был всегда. То есть тот факт, что Идея Верна была воплощена в жизнь, не говорит о том, что Идея перестала быть Идеей.

Если надцать лет тому назад вы едва ли не писались от страха во время просмотра фильма "Хэллоуин", а сейчас он вызывает у вас лишь улыбку - это не значит что фильм Карпентера превратился в комедию, черт подери! Это значит что обстоятельства изменились, вы выросли, стали иначе смотреть на жизнь, набрались опыта в просмотре "ужастиков", сами стали маньяком, еще что-то приключилось - но сути карпентеровского шедевра это не меняет, он как был хоррором так им и остался.

В тот момент, когда Жюль Верн писал про полеты на Луну - он выдвигал ФАНТАСТИЧЕСКУЮ ИДЕЮ. В то время, когда Джон Карпентер снимал "Хэллоуин" - он ХОТЕЛ НАПУГАТЬ зрителей. Поэтому первое остается фантастикой, а второе - хоррором, вне зависимости от обстоятельств. "Полет на Луну" не превратился в нон-фикшн или производственный роман, а "Хэллоуин" не стал драмой или комедией. Жанр остался прежним. Другое дело, что и то, и другое - стали классикой smile

А вот если изъять из романа Верна его идею, сам полет на Луну - это уже вряд ли можно было бы назвать фантастикой. И если бы Карпентер взял и переснял "Хэллоуин", но уже стремясь не напугать, а повеселить зрителей - очевидно, такое кино мы бы вряд ли смогли назвать ужасами. Кстати сказать, маньяк Майкл Маерс в своей чудной маске в комедийном "Хэллоуине" вполне мог бы и остаться - это не помешало бы фильму стать комедией.

Они потеряли бы то, что делает их таковыми, лишились бы базовых жанрообразующих элементов.

Итого. Что самое важное мы поняли для себя из всего сказанного, насчет хоррора?

Первое. Базовый элемент хоррора лежит в сфере эмоций, в этом его отличие от фантастики, фэнтези и многих других жанров популярной литературы. Это не хорошо и не плохо - это просто так есть.

Второе. Базовый элемент хоррора - это страх в широком смысле. Подробнее этот вопрос - об эмоциональном поле страха - мы разберем в дальнейшем.

Третье. То, что страх является базовым элементов хоррора вовсе не гарантирует нам, что мы обязательно должны боятся чего-либо, чтобы это "чего-либо" мы могли отнести к хоррору.

Я сожалею, что опять излишне много писал о сравнении жанров, но без этого, видимо, на данном промежутке нашего разговора, было никуда. Надеюсь, что в итоге, в "чистом" виде, после редактуры, мне удастся более структурировано разложить все по полочкам и избавить читателей от подобных излишеств. И я постараюсь в дальнейшем сосредоточиться уже именно на ужасах и мистике, тем более что мы как раз переходим к самым важным моментам в наших поисках ответа на вопрос "Что такое хоррор".

Сегодня поговорим о страхе. Наконец-то. В предыдущей статье мы подобрались к этой теме, но, думаю, разговор о том, что составляет жанровую сущность хоррора, у нас выйдет длинный. Если уж про жанры вообще так долго пришлось говорить, то грех обижать тот единственный и любимый, которому посвящен весь этот цикл материалов. Да и сама тема, как вы убедитесь, гораздо богаче и шире, чем может показаться на первый взгляд.

Мы закончили на том, что сделали пару замечаний по поводу страха в литературе жанра ужасов и мистики. Во-первых, заявили мы - именно страх является базовым элементом хоррора. Ориентация на страх, на чувства страха. И в этом - специфика жанра. То, что составляет его суть. Как ни крути, а самый близкий по значению перевод слова horror - "страх". Как ни крути, а, покупая книгу в жанре хоррор, или билет в кино на фильм ужасов, или там игру в жанре survival horror, мы всегда рассчитываем на то, что нас если и не напугают, то попытаются или хотя бы расскажут нам о чем-то этаком, пугающем.

Мы отметили, что не стоит путать элементы антуража, не играющие основополагающей роли в жанре хоррор, с базовыми его элементами. Базовый элемент, основа - ориентация на эмоцию страха. А зомби, оборотни, вампиры, дома с привидениями, сами привидения, жестокие маньяки, сумасшедшие ученые и т.д. и т.п. - это атрибутика, антураж.

Прежде мы еще отметили, что существует один верный способ, который может помочь понять, что составляет базовый элемент того или иного жанра. Для этого надо взять произведение и - представить его без того или иного элемента, заменить его на нечто иное. Тогда мы увидим, без чего произведение теряет свою жанровую принадлежность или меняет ее на другую. Мы проводили подобные операции для примера с фэнтези и НФ. Теперь давайте проделаем тоже самое с хоррором, чтобы утвердиться в мысли, увидеть конкретное доказательство того, что именно страх составляет основу этого жанра.

Возьмем, допустим, роман Стивена Кинга "Жребий Салема". Как известно, в нем Кинг пишет о вампирах, завладевающих маленьким городком в штате Мэн. Там же присутствует и страшный дом с плохой историей, но в целом это роман о вампирах.

Если мы удалим вампиров - произведение, в общем-то, перестанет быть хоррором, так? Но не потому, что вампиры - есть обязательный элемент хоррора. Нет. Вампиры - это Тема. Гуляющая по многим произведениям. Много ли вампиров в "Сумерках"? Хватает. Много ли в "Сумерках" хоррора? Не очень-то. Значит, эта тема, тема вампиров может быть реализована и вне жанра ужасов. Хотя в литературу вообще вампиры попали именно через хоррор, равно как и зомби, и оборотни. И для хоррора это одна из наиболее распространенных тем.

Вампиры у Кинга - пугают или как минимум призваны пугать читателя. В этом суть. Давайте попробуем в нашем воображении не просто убрать вампиров из городка Салемс-Лот, а - заменить их на что-то другое. Это нам поможет еще лучше понять тот вопрос, который мы рассматриваем в общем и целом, вопрос жанровой базы.

Мы можем заменить вампиров на обычных бандитов, а временем действия взять эпоху Дикого Запада. Присовокупим еще индейцев до кучи туда. И у нас получится уже не хоррор, а - вестерн. А вот если мы вместо вампиров "заюзаем" зомби? Или оборотней? Или мутантов-инопланетян? Роман в этих случаях останется ужасами, хоррором. А если вернуться к тому вестерну, который получился у нас при замене вампиров на бандитов и индейцев, то представьте, что это не просто бандиты, а банда людоедов во главе с безумным расчленителем, страдающим раздвоением личности - во сюжетец нарисовался-то! Чистый хоррор, даром что в антураже вестерна, правда?

То есть дело не в том, вампиры, зомби или бандиты действуют у нас в произведении. Дело в том, несет ли оно в себе, подразумевает ли эмоцию страха. Вампиры в данном случае - лишь олицетворение этой эмоции, ее в некотором роде источник. И, как видим, мы можем спокойно менять источники страха, если сам страх остается - остается и хоррор. А вот если в результате проведенных нами операций исчезает страх как таковой, заменяется на нечто иное - то уже и "градус хоррора" падает. Хоррор тогда остается либо одной из составляющих, не несущей первостепенного значения, либо вообще исчезает.

Множество комедий про зомби, вышедших за последнее время, относятся ли они к хоррору? Да, относятся. Потому что, как ни крути, а когда мертвецы в кадре жрут людей - это хоррор, потому что живые мертвецы это страшно. С другой стороны, в фильмах вроде "Зомби по имени Шон" или "Фидо" или в недавнем мультфильме "Паранорман" зомби очень редко способны кого-то реально напугать (ну, если вы старше 6 лет, по крайней мере). И авторы, создатели этих картин не стремились особо никого пугать, не так ли? То есть сама эмоция страха присутствует в таких произведениях весьма косвенно. Поэтому мы имеем дело со смешением разных жанров, элемент хоррора в таких фильмах (книгах, играх и т.д.) используется, но - не является главным, центральным. В "Зомби по имени Шон" страха определенно больше, чем в, допустим, "Очень страшном кино". Значит в первом случае элемент хоррора играет более важную роль, чем во втором, имеет больший вес. И то и это комедии ужасов с элементами пародии, но в "Очень страшном кино" самое главное, главная задача создателей фильма - насмешить людей. В "Зомби по имени Шон" создатели все-таки были не прочь чуточку и попугать - так, штуки ради, но все-таки они эту задачу ставили перед собой. Лучшие, на мой взгляд, комедии ужасов, умудряются и смешить и пугать одновременно, то есть в них важны оба смешанных жанра. Фильмы вроде "Очень страшное кино" - в большей степени комедии, в меньшей - ужасы. Потому что там превалирует жанрообразующий элемент именно комедии, а хоррор-элементы используются для достижения эффекта комического, для пародии, играют не свойственную им роль, играют второстепенную роль, превращаются в иных случаях в чистой воды атрибутику.

Итак, мы можем смело утверждать, что именно ориентация на эмоцию страха составляет основу жанра хоррор. Когда эта ориентация очевидна, заметна и важна - мы имеем дело с "чистым" хоррором. Когда она опосредована, косвенна, играет второстепенную роль - у нас либо смешение жанров, либо тот случай, когда один жанр использует элементы другого. Такое бывает и далеко не только с ужасами.

Бывает, кстати, и обратное - когда хоррор использует элементы других жанров в своих целях. Помянутый выше Кинг называл "Чужой" - фильмом ужасов. И я склонен с ним целиком и полностью согласиться. Хотя любители фантастики часто говорят, что это - фантастика с элементом хоррора. "Элемент хоррора" для них - сам монстр Чужой. И знаете, если бы в картине центральное место занимала бы некая фантастическая идея, а Чужой был бы просто мелкой сошкой, совсем не страшной - я бы согласился, что фильм Ридли Скотта есть фантастика, в которой используется второстепенный элемент хоррора. Но, как известно, создатели "Чужого" вовсе не ставили перед собой задачи явить миру Идею. Они стремились именно напугать. И, судя по тому, что "Чужой" постоянно попадает абсолютно во все возможные топы лучших фильмов ужасов всех времен - Скотту, О'Бэннону и компании удалось достичь своей цели. Но уже сам факт, что они ХОТЕЛИ напугать, относит "Чужой" к жанру ужасов. Конечно, в этом кино много фантастики. Но весь этот антураж не отменяет того факта, что основу фильма составляет базовый элемент жанра ужасов - страх. В данном случае имеет место смешение, причем, сдается мне, что уклон идет именно в хоррор. Нет, сами по себе фантэлементы тоже важны для "Чужого". Но это фильм содержит не только базовый элемент жанра хоррор, но и его второстепенные элементы - атмосферу, сюжетные ходы, самый образ монстра.

Мы можем с "Чужим" провернуть ту же операцию, что и со "Жребием" Кинга. Перенесем место действия из будущего в прошлое или настоящее. Заменим космический корабль на обычный морской. Заменим андроида на обычного человека, подонка. Замним Чужого на какого-нибудь Ктулху или просто здоровую акулу а ля "Челюсти". Да, это будет другой фильм, уже без фантастики как таковой. Но - это останется хоррор и мы, смотря такой фильм, скорее всего вспомнили бы старого доброго "Чужого". Видите, что получается? Хоррор в "Чужом" использует элементы фантастики. Если вы удалите пугающее из "Чужого", сохранив фантастическую атрибутику и антураж, сделаете из монстра - доброго инопланетянина вроде E.T. Спилберга - фильм станет чистой фантастикой, но... вспомните ли вы во время просмотра такого кино "Чужой"? Вряд ли... Фильм потеряет свою жанровую принадлежность, акцент сместиться в сторону фантастики, а хоррор - исчезнет.

Второе, чего мы вскользь коснулись в конце предыдущей "серии"... Мы сказали, что хоррор - это не обязательно то, что вас пугает.

В этом видится противоречие с тем, о чем говорилось, что доказывалось нами ранее... да просто со здравым смыслом даже! И, тем не менее, хоррор не обязан пугать. То есть в идеале, конечно, обязан smile Но получается это не у всех, не со всеми и не всегда. А еще - не все понимают, что их напугали... особенно если напугали так, самую малость.

Первое, с чего начинают разговоры о страхе в литературе ужасов - это, как правило, слова Лавкрафта о том, что страх есть одно из самых древних и самых сильных человеческих чувств. Говард Филлипс Лавкрафт начал с этих слов свое знаменитое эссе "Сверхъестественный ужас в литературе", знаменательное тем, что автор перечисляет огромное количество своих предшественников и современников, работающих в жанре хоррор, размышляет о природе страха и ужаса, делает целый ряд глубоких замечаний. Еще в этом эссе Лавкрафт, по сути, раскрывает свои взгляды на то, что такое "настоящий хоррор" и вводит термин "Космический Ужас" (именно так, с больших букв).

Разумеется, многие считают, что речь идет о монстрах из иных Галактик, хе-хе. На самом деле, хотя мысль о том, что из глубин Вселенной может прибыть нечто совершенно дикое и невообразимое, на то время была достаточно оригинальна, но, думается, Лавкрафт оказался выше и этой простой идеи (кстати, об идеях, вот вам пример страшной фантастической идеи, пример достаточно редкого полного сращения базовых элементов фантастики и хоррора). Лавкрафт, как мне видится, писал не о Космосе как таковом, а об эмоции, о степени страха.

Потому что страх действительно, бывает разным. Когда мы говорим "страх" - мы подразумеваем не какой-то конкретный страх, а совокупность страхов, то, что в психологии нарекли "эмоциональное поле страха".

Если кому-то сложно это понять, то... Давайте просто начнем называть разные виды страха - и вы поймете, насколько богата эта палитра ужаса:

Опасение - когда вы опасаетесь, что нечто может причинить вам или окружающим вред. Допустим, мы опасаемся есть грибы, если не уверены в том, что это не мухоморы.

Боязнь - ребенком, после просмотра фильма "Челюсти", я боялся заплывать далеко в море - а вдруг в Черном море заведется акула-людоед или еще какая-то тварь? А некоторые дамы, как известно, боятся мышей smile

Страх-отвращение - ненароком вляпаешься рукой во что-нибудь - и тут же ее с отвращением отдергиваешь и начинаешь яростно оттирать ту гадость, в которую вляпался.

Шок - допустим, от просмотров некоторых роликов на Ютюбе легко можно испытать страх-шок, если увидишь, как какой-нибудь лихой скейтер "лихо" ломает себе ногу в трех местах.

Страх-ожидание (саспенс) - окажешься в незнакомом темном доме каком-нибудь - и невольно ждешь (и трясешься от страха), что за каждым углом здесь прячется какой-нибудь безумец или монстр. И за этот чертов угол реально страшно заглянуть!

Ужас - когда ты уже не ждешь чего-то ужасного, когда ты это ужасное наблюдаешь... И порой с места сдвинуться не можешь, окаменев от ужаса.

Паника - состояние, когда от страха вы теряете голову, суетитесь, делаете глупости... Иногда это - предсмертное состояние живого существа. Хо. Хо. Хо.

Вот лишь несколько видов страха. На самом деле их гораздо больше. Причем каждый из них бывает еще и разной "насыщенности", разной степени. Кто-то просто не любит посещать дантистов, а моя мама их ну буквально смертельно боится - ее боязнь перед стоматологами сродни укоренившейся неизлечимой фобии. То есть, мягко говоря, это очень сильная боязнь. Совсем не то же самое, чем боязнь заплывать далеко в море.

Опять же, многие страхи оказываются связаны с вполне конкретными вещами, людьми и явлениями. В "Пляске смерти" Кинг в этой связи замечает (явно наследуя систему фрейдизма), что произведения жанра ужасов часто дают людям олицетворение их страхов. "Чужой" по Кингу - это олицетворение страха перед болезнью вроде рака, пожирающей вас изнутри. Конкретно это было сказано про сцену, в которой зародыш Чужого вырывается из груди носителя, убивая того. Я бы пошел дальше и сказал, что Чужой и эта сцена - это вообще страх перед тем, что внутри нас может поселиться нечто... нечто чужое. Это может быть микроб, это может быть паразит или это может быть инопланетная тварь, не суть важно.

Человеку вообще свойственно переносить свои внутренние страхи на нечто объективно видимое, ощущаемое. Это помогает нам бороться. Победить своих внутренних демонов как таковых - дело не простое. Но в некоторых случаях мы можем найти им олицетворение. Скажем, в школьные годы вас мог третировать какой-то хулиган. И вы его боялись. Если подумать, то ведь боялись вы на самом деле не хулигана, а того, что он мог вас избить. Вы боялись боли. С годами, как правило, страх перед хулиганами проходит - взрослея, мы учимся не боятся боли, мы становимся осторожнее и опасливее, но, столкнувшись с тем, кто может причинить боль, мы уже не испытываем панического ужаса (как правило, пусть и не всегда работающее, хе-хе). В конце концов, мы начинаем понимать, что способны и сами причинить боль. Возможно, кому-то из нас удается побороть этот внутренний страх в себе еще в детстве - в результате прямой схватки с издевавшимся над нами хулиганом. Мы нашли олицетворение своего страха перед болью - и победили его.

И в тоже время наши страхи всегда остаются с нами. Их влияние, сила могут меняться. Одолев хулигана, вы уже не боитесь его, но, вероятно, опасаетесь мести его дружков. И уж конечно не идет речь о том, что вы совсем перестали боятся боли. Нет, вы просто научились бороться с этим страхом и он из разряда вводящей вас в панику фобии перешел в разряд опасений и легкой боязни.

Есть еще и масса социологических страхов. Страх потерять все. Страх разориться. Страх не суметь самореализоваться... Как мы и сказали, палитра ужаса. эмоциональное поле страха - огромно. Лично я в какой-то мере преклоняюсь перед тем, насколько это безграничное и многообразное чувство - Страх.

Страх-преклонение или страх-благоговение. Священный трепет, если угодно. Сдается мне, что Лавкрафт под своим "Космическим Ужасом" подразумевал именно эту, высшую на его взгляд, степень эмоции страха. То, что сложно себе вообразить в полной мере. Когда вы сталкиваетесь с чем-то настолько нечеловеческим, настолько невероятным, настолько ужасающим, что можете сойти с ума в буквальном смысле, что готовы пасть ниц перед этим Нечто. То есть Космический Ужас - это ужас Космического, Вселенского масштаба.

Из сказанного следует, что то или иное произведение в жанре хоррор может обращаться к разным "участкам" этого эмоционального поля страха. Кто-то из авторов возделывает одну область, кто-то другую. Кто-то старается в меру сил и таланта охватить все.

Замените в зомби-муви зомби (мертвецов или "инфицированных") на каких-нибудь инопланетных пришельцев - этот фильм не перестанет быть хоррором (базовый элемент - стремление напугать зрителя - сохраняется), но перестанет быть зомби-муви (главная тема или базовый элемент поджанра изменится). Точно также, если вы вместо орд живых мертвяков используете в своем произведении призрак невинно убиенной девочки или Древнее Боджество типа Ньярлатотепа или серийного убийцу-маньяка - самый жанр не изменится, но обращаться вы будете к разным источникам и разным олицетворениям страха, а иногда - просто к разным участкам эмоционального поля страха. В иных фильмах, книгах, играх авторам удается удачно комбинировать, удачно играть то на одном, то на другом, то на третьем страхе. Кинг выделял три (или четыре? это я еще уточню, когда буду чистовик ваять) видов страха и говорил, что лично он, конечно, стремится достичь наивысшего из них, но не брезгует использовать и другие. Одно другому не мешает...

Но ведь не все из нас боятся дантистов так, как моя мама их боится. Думаю, что для нее фильм ужасов "Дантист" был бы очень страшным. А для кого-то он покажется просто смешон!

Что же, получается, что "Дантист" - это фильм ужасов для моей мамы, а для соседа дяди Васи это комедия?..

Конечно же нет. И тут мы подходим к тому, почему неправильно определять жанровую принадлежность по нашему отношению к тому или иному произведению.

То есть, конечно, никто не запрещает вам делать это. Но у людей много не только общего, еще больше у людей различий. В том числе люди боятся по-разному, боятся часто совершенно разных вещей и явлений... И боятся разного и по-разному в разном возрасте. То, что в 10 лет пугает вас до умопомрачения, вас же самого спустя еще десять лет может смешить. У женщин есть свои специфически женские страхи. У мужчин - свои мужские. Бывает, я не в настроении - и мне не страшно, а скучно смотреть не самый плохой фильм ужасов, который меня бы напугал и мне бы понравился, будь я "в том" настроении. Бывают в жизни ситуации, когда не до ужасов становится. А бывают такие, что ужасы по сердцу.

Это как с тем хулиганом школьным. Какое-то время он нас пугал не на шутку, мы не знали куда от него деться. Но потом нам надоело бояться. Или у нас появились более серьезные причины для страха, по сравнению с которыми этот прыщавый мудак из параллельного класса - ничто. Или мы другого хулигана побили и после этого уже не видим причин боятся его "коллегу". Или еще что-то. Человеческие чувства вещь достаточно постоянная, с одной стороны, но олицетворение у них может меняться - либо наше отношение к этим олицетворениям может меняться. Мы не перестали вдруг опасаться того, что кто-то может причинить нам боль. Мы либо научились бороться с этим своим страхом, либо перестали бояться, что вот этот конкретный хулиган (бывший для нас олицетворением нашего страха) способен нам сделать что-то хуже, чем мы можем сделать ему в ответ. Но сам страх перед болью никуда не пропал - он мог лишь притупиться... до тех пор, пока мы не встретили кого-то или что-то, что станет его новым ярким и пугающим олицетворением.

Также и с жанром хоррор. То, что вас или меня или тетю Глашу какой-то фильм ужасов не пугает, вовсе не значит, что это не фильм ужасов. Возможно, мы просто не боимся именно того, чем пытается пугать этот фильм. Или возможно, мы гораздо больше боимся других вещей, которыми нас пугают (а кого-то не пугают, а веселят!) другие фильмы. Или мы уже столько фильмов ужасов пересмотрели на своем веку, что успели привыкнуть к такого рода пуганиям и теперь (довольно частый случай среди фанатов хоррора, кстати) усердно ищем новый хоррор, который снова подарит нам сладкую эмоцию страха - фильм иного плана, с иной подачей ужаса, отличной от того, с чем мы уже свыклись и что нас перестало пугать.

Я в тех случаях, когда кто-то где-то говорит или пишет про какой-то фильм "ну какие же это ужасы! мне же совсем не страшно!", всегда вспоминаю, что в России и в США оскароносный триллер Джонатана Демме "Молчание ягнят" в массе своей люди относят к разным жанрам. В России про это кино вам скорее всего скажут как раз, что это никакие не ужасы, а триллер. В США относят "Молчание ягнят" к хоррору.

К этимологии терминов возвращаясь, и триллер, и хоррор - слова английского происхождения. Horror - это страх, боязнь, ужас. Есть еще terror - это уже крайняя степень ужаса, в литературе это слово не прижилось, но в следующих частях мы еще поясним отношения horror и terror, потому что это интересно и важно. А "триллер", как известно, происходит от слова thrill - дрожать, или to thrill - вызывать дрожь. По сути, речь-то идет о разных областях того самого эмоционального поля страха! И в этом смысле "Молчание ягнят" это как раз тот самый триллер, который к хоррору относится. При том, что в фильме имеются и элементы драмы, детектива etc. Вы скажете, что существуют триллеры, в которых вообще нет маньяков... а я вам напомню, что зомби, вампиры, маньяки - это часть анутража, атрибутики, но не основа жанра хоррор. Вы скажите, что есть много триллеров, авторы которых вообще не хотели напугать читателей или зрителей. А я соглашусь: часто триллер и хоррор - это один жанр. Но так же часто это и разные жанры. Есть триллеры, в которых гораздо больше от боевиков, чем от хоррора. Недавний "Я, Алекс Кросс" тому примером. Но частица хоррора там все равно будет, даже если она и мала. Без этого триллер не может обойтись... Так что я склонен думать, что триллер - это некая производная от хоррора, смешение хоррора с боевиком, детективом или драмой. А главное - в триллерах смешается акцент, авторы не ставят главной задачей напугать, главная задача - вызвать напряжение. То есть триллер можно воспринимать как субжанр хоррора, акцентирующийся преимущественно на одном участке эмоционального поля страха.

Итак, жанровую суть хоррора определяет его устремленность, его нацеленность на страх (в широком смысле слова "страх"). И в тоже время вы не обязаны испытывать страх, чтобы то или иное произведение можно было отнести к хоррору. Наши чувства и эмоции - вещь слишком субъективная и изменчивая, чтобы мы ставили их во главу угла при попытке определения жанровой принадлежности чего-либо.

Что же тогда? Какой критерий позволяет нам определить, можно ли отнести к жанру хоррор тот или иное произведение?

Если не страх сам по себе, то... намерение страха. Желание напугать.

Автор захотел рассказать страшную историю. И рассказал ее трем людям. Один испугался, другой посмеялся, третий - уснул во время рассказа. Почему была такая разная реакция - черт знает. Может, второй слушатель слишком черствый, может он обалденный храбрец, а может смех просто помогает ему подавить зарождающийся внутри страх? А может просто рассказчик хреновый. Третий слушатель может быть просто не восприимчив или сильно устал. А первый может просто обожает пугаться или это ребенок или женщина, или он всю жизнь боялся именно того, о чем был рассказ... Или просто история реально очень страшная. В любом случае исходный посыл один - автор рассказал страшную историю, желая напугать своих слушателей. Он творил хоррор, а что у него получилось и как это восприняли - зависит от умения самого рассказчика и от личностей его слушателей. Пусть автор слабак и страшилка у него глупая, не способная напугать никого - он все равно рассказал страшную историю, просто сделал это плохо и неумело. Пусть мы уже слишком взрослые и не боимся подобных страшилок - они все равно остаются страшилками.

Вот вам подходящий критерий, который поможет вам определить, имеете вы дело с "чистым" хоррором или нет. Когда автор стремился в первую очередь напугать - не важно удалось ему этого достичь или нет - мы имеем дело с хоррором. С его чистейшей "выжимкой". Таковы лучшие фильмы ужасов и лучшие произведения в жанре хоррор - те, которые стремятся нас напугать и которым это часто удается.

Но если вам попался фильм, который вас лично напугать не смог - подумайте, прежде чем заявлять во всеуслышание, что "это никакие не ужасы". Одно дело, когда автор и не пытался вас пугать, другое - когда пытался, но не получилось. Третье - смешанные жанры! - когда он пытался напугать вас лишь отчасти, также преследуя и иные цели. А еще есть четвертый случай - когда автор не ставил цели пугать читателя, но напугал. И пятый - когда автор не ставил цели пугать, но писал о каких-то явлениях, которые пугают.

Здесь мы обращамеся к еще одному важному признаку жанра хоррор. Оный признак не составляет жанровую основу хоррора, но относится к эстетике жанра. И это тоже очень важно. Поговорим об этом в дальнейшем. О темном и злом.

Комментарии читателей к предыдущей части показали мне, что кое-что я все-таки упустил из виду или уделил этому недостаточно много внимания. Околофрейдистские трактовки в применении к хоррору, концепция неких архетипических образов в жанре (впервые, если я не ошибаюсь, предложена Кингом), бессознательное в хорроре и т.д. и т.п. Все это по-своему очень интересные темы и, должно быть, мы еще поговорим о них в будущем, когда будет время и повод. Но сейчас нам следует двигаться дальше.

Главное, что, надеюсь, вынесли читатели и из "четвертой главы" серии "Что такое хоррор", и из обсуждений ее, главное, что мне хотелось бы, чтобы осознал каждый - это грандиозность масштабов жанра и его жанрообразующей основы - эмоционального поля страха. Прозвучит банально, как и всякая истина, но у ужаса - множество лиц. Кого и чего мы боимся в фильме "Кошмар на улице Вязов": убийцу Фредди Крюгера? его страшную перчатку с лезвиями? самой смерти? конкретно болезненной смерти? собственных снов и кошмаров? мстительных призраков и потустороннего? а может, мы боимся, что у наших родителей, как у родителей героев фильма, есть свои тайные скелеты в секретных шкафах?... Всего этого вместе или каждого по отдельности мы все-таки боимся?..

Подозреваю, что это все вопросы не столь важные, по крайней мере, в контексте основной темы нашего долгого разговора. Главное ведь что? МЫ БОИМСЯ. Не это ли доказывает еще раз, что является основой в самом жанре ужасов и мистики?..

Разумеется, не мог не возникнуть вопрос в связи с тем, что есть вещи и явления, которые страшны сами по себе и обращение к которым не является при этом признаком жанра.

В этой связи повторю уже не раз высказанную мысль. Чистый хоррор проще всего определить, задав себе вопрос - а хотел ли автор нас напугать? Если хотел и это очевидно было его основной задачей - то мы имеем дело с чистым хоррором. По крайней мере мне еще не встречалось ни одного произведения, автор которого хотел бы нас напугать, которое нельзя было бы отнести к хоррору или усмотреть в нем серьезный хоррор-элемент.

На своем сайте Зона Ужасов я веду базу данных по фильмам. Преимущественно в нее входят фильмы ужасов, хотя встречаются и представители иных жанров. Иногда они туда попадают по ошибке - когда фильм еще не вышел в прокат, порой может показаться, что в нем есть что-то пугающее - какие-то фантастические монстры и т.д. Иногда они туда попадают просто так, как самые громкие блокбастеры, о которых посетители сайта тоже должны знать. Но иногда я включаю в эту базу фильмы, которые к хоррору не относятся, но в которых лично я, когда их смотрю, улавливаю достаточно серьезный элемент хоррора. Примером такого кино для меня является "Апокалипсис сегодня", знаменитая военная драма от Ф. Ф. К.

Сама по себе тема войны, поданная в серьезном ключе - это страшная тема. Но не в этом заключается элемент хоррора в "Апокалипсисе сегодня", нет. С натяжкой я бы мог усмотреть хоррор, допустим, в "Чистилище" Невзорова, в его кровавом и даже утрированном натурализме... Ну и просто в том, что там действительно ужасающие вещи показаны. Может быть, имеет смысл вообще говорить о некоем жанре/метажанре под названием "ужасы войны". То есть такие вещи действительно ужасают, но мы не ощущаем по большому счету в них того, что улавливаем в обычных фильмах ужасов, даже в самых натуралистичных из них (вроде "Хостела"). В "Чистилище" не улавливаем, а вот в "Апокалипсисе сегодня" - улавливаем, там это есть.

Повторюсь, я не имею в виду, что "Апокалипсис..." следует относить к жанру ужасов, нет. Я говорю о том, что там можно обнаружить элемент хоррора. Как и у Кубрика в "Цельнометаллическом патроне" (этот фильм тоже есть в моей базе знаний) - вспомните сцену, где курсант убивает злого сержанта. Не знаю, как вам, и не буду настаивать и спорить, но лично для меня эта сцена - чистейший, кристаллизованный хоррор.

Это не значит опять же, что "патрон" является фильмом ужасов. Его создатель НЕ ставил себе основной задачей напугать зрителя (в отличие от "Сияния", где все "кричит" о том, что такая задача перед создателями ленты стояла и на одном из первых мест). Но вот в этой конкретной сцене Кубрик явно хотел создать (и создал, по крайней мере меня - пробрало до дрожи) атмосферу полнейшей жути, ужаса, безумия.

Взгляните сами, если не видели этот фильм или не помните эту конкретную сцену. В этом отрывке вы найдете больше хоррора, чем порой бывает в не самых лучших фильмах ужасов, созданных не самыми лучшими режиссерами. Обратите внимание на фоновую музыку, на игру актеров, на то, как эта сцена начинается, на ее атмосферу.



Нет, я не знаю как вы, согласитесь ли со мной, но для меня - это хоррор-сцена, одна из лучших в истории кино вообще. Даже если вам самим не становится страшно во время просмотра - то разве вы не ощущаете, какой страх испытывает рядовой по прозвищу Джокер в этой сцене? Разве вы не ощущаете, как разливается с экрана в этой сцене само зло? Разве вы не восхищаетесь вместе со мной тем, как гениально Кубрик построил всю эту сцену от самого ее начала и до самого ее завершения, гениально работая с нашими эмоциями, создавая эффект гротеска, показывая нам страх персонажей, оттеняя (и тем самым на контрасте выделяя!) вот это дикое внечеловеческое, вне-нормальное и пугающее легкой комичностью? Сержант (Р. Ли Эрми) прибегает в трусах и в своей дурацкой этой шляпе и сначала по привычке орет, а потом понимает, что дело ОЧЕНЬ серьезное. Слишком поздно для себя понимает, вероятно.

Эта сцена страшна не потому что в ней есть "ужасы войны" и даже не потому, что в ней есть кровь. Она страшна потому что это хоррор, а хоррором она является потому, что Кубрик ХОТЕЛ нас напугать этой сценой. Он использовал хоррор точно также, как использовал в каких-то других сценах фильма комедию или сатиру. На то он и Кубрик...

Любопытно. Я сначала нашел эту сцену на ютюбе, потому вставил ее, написал много текста уже после этого, а потом глянул в комментарии к ролику. Вот что написано в самом популярном комментарии, дословно:

One of the scariest non-horror scenes ever.

Перекликается с тем, что я тут понаписал, не правда ли? С той лишь разницей, что я считаю эту сцену именно что хоррором, чистейшим. А non-horror она только потому что сам фильм - не фильм ужасов, конечно же.

И таких примеров, когда в рамках какого-то произведения искусства, которое нельзя отнести к жанру хоррор, встречаются сильные хоррор-эпизоды, довольно много. Также как во многих великих творерениях мы можем найти юмор или драму или много чего еще. Это нормально, потому что истинное искусство не обязано ограничивать себя одним жанром, оно может выходить за рамки, раздвигать их, подниматься выше... А может оставаться в рамках, становясь шедевром именно в эти рамках. Тут все зависит от автора и его задумки, так что я бы не стал говорить что есть жанры плохие и хорошие или что жанровая литература не может быть великим произведением искусства.

Вспомним, что жанр в массовой культуре - это, в общем-то, способ позиционирования на рынке.

С другой стороны, жанр хоррор для многих авторов является еще и тем, что им, авторам, лично близко, что отражает в большой мере их внутренний мир и т.д. И здесь речь уже не о позиционировании, здесь речь об эстетике и мировоззрении.

Я специально уточнил и написал "жанр хоррор", а не "жанр" вообще. Не берусь судить за все остальные жанры, которые не являются для меня специализацией. Могу лишь сказать, что на мой взгляд многие жанры не отличаются столь же тесной связью с собственной эстетикой и мировоззрением, каковой отличается именно хоррор. Возможно (и, как мне кажется, вероятно), это связано как раз с тем, что хоррор базируется на эмоции, причем эмоции очень специфической.

Связь я здесь прослеживаю такую. Если хоррор стоит, как земля на китах, на эмоциональном поле страха, если автор, который пишет хоррор, стремится читателя напугать, то для автора (а значит и для жанра) страх вместе с различными его олицетворениями становится важнейшей частью художественной системы. Находясь в поисках различных источников страха, исследуя страх, стремясь провоцировать страх, автор поневоле делает страх (в самом широком смысле) отчасти эстетичным.

Тут следует вспомнить и о читателях и о зрителях, о поклонниках хоррора. Один из "вечных вопросов" о хорроре - почему людям нравится пугаться? Наверняка вы бы не стали читать или смотреть что-то, что вас пугает, если бы не получали определенного рода удовольствия от этого. Вспоминал об особом удовольствии от страха Кинг, писал о нем Лавкрафт и многие другие видные авторы. Некие эмоциональные "американские горки" (кстати же, аттракцион, полностью построенный на все том же страхе и удовольствиии от него, согласитесь), адреналин, еще что-то - тут можно долго рассуждать о природе этого удовольствия, этих эмоций и т.д., но я не стану, чтобы не уходить далеко от сути. А суть в том, что если мы, люди, можем испытывать некие эмоции и нам это нравится, от знакомства с неким художественным произведением, то значит мы ведем речь об эстетическом удовольствии в том числе. А значит страх в хорроре становится и категорией эстетического.

Знаете ли вы, что еще читатели готических романов Анны Радклифф рассуждали о "сладостном чувстве страха"? Сохранились письма людей той эпохи, в которых именно так черным по белому и написано.

Потом, вернемся к авторам. Если вы - автор хоррора, который стремится пугать (возможно, вы преследуете какую-то другую цель, но пугание при этом для вас - важный шаг в достижении этой цели, то есть все равно вы так или иначе стремитесь ПУГАТЬ), то для вас страх и все что с ним связано - становится важно именно как нечто художественное. То есть вы смотрите на страх еще и как на что-то, что вы пробуете достичь, пробуете определить, отобразить и представить это своему читателю. Вы или сознаете или чувствуете, но, в общем, знаете про себя, что читателю, как и вам, этот страх способен нравится и нравится. Даже если вы просто пишите про героев и хотите вызвать к ним переживание, чтобы читатель за них боялся, когда те столкнуться с каким-то ужасом, вы все равно задействуете страх, как некий художественный элемент.

А делая это, вы чаще всего обращаетесь к некоему олицетворению страха. К чему-то, что априори страшно. К таким понятиям как зло или Зло, мрак, тьма, насилие, безумие etc.

Здесь может налаживаться и проявляться взаимосвязь мировоззрения и каких-то эстетических представлений с жанром хоррор. Если вы обращаетесь ко злу и к тьме как к чему-то художественному, то отсюда уже один шаг до того, чтобы - в искусстве - эти явления превратились в объект эстетического любования.

Понимаю, сложный момент, особенно с точки зрения морали.

Встречаются люди (или нелюди?) для которых боль - прекрасна, которые ловят кайф от причинения страданий. Но мы должны понимать, что это не тоже самое, что получать удовольствие эстетическое. Я не кончаю в прямом смысле, когда смотрю какую-то сцену убийства в фильме ужасов типа "Пятница 13" или тот же "Хостел". Я испытываю шок и отвращение от просмотра такой сцены, но затем - я испытываю и удовольствие от того, что испытал сильную и яркую эмоцию, а потом - я получаю эстетическое наслаждение от того, например, что оцениваю как Эли Рот мастерски вверг меня в страх и омерзение некоторыми сценами из "Хостела".

Для таких поджанров фильмов ужасов как слэшер или джалло сцены с убийствами особенно важны. Фанаты сравнивают - вот в этом фильме убийства были очень крутые, а вот в том - стандартные, скучные какие-то, "ниачом". Они, фанаты, могут не осознавать этого, но они ведь в такого рода разговорах говорят как раз об особой художественности и об особой эстетике хоррора. Для них эти сцены убийств становятся объектом эстетического любования. Не смерть, мучение и убийства в реальности, нет, а именно смерть, мучения и убийства как часть художественной системы жанра/поджанра, как нечто, что вызывает какие-то эмоции.

Итак, страх становится категорией эстетики - и тянет сюда же какие-то свои источники и олицетворения. Это естественно, когда если фанаты слэшеров получают кайф от снятых с фантазией сцен убийств, что для них и образ убийцы становится интересен и ими любим.

Я беру в пример слэшер, как нечто простое, на чем можно все эти нюансы показать достаточно четко.

Вы видите череду убийств, совершаемых убийцей в страшной маске. Вы пугаетесь от вида этих убийств и вы боитесь этого убийцу во время просмотра. Вы получаете удовольствие от своего страха, от своих эмоций. Следовательно, вы получаете удовольствие от вида этих сцен. А убийца становится для вас неким источником такого рода удовольствия. Постепенно для вас страх, сцены убийств и сам убийца становятся не столько чем-то неприятным в слэшерах, сколько чем-то, что доставляет вам эстетическое, художественное наслаждение. "Вау! Как классно он ей тесаком башку рубанул, видал?!" - это не крик садиста, это крик человека, который получил эстетическое удовольствие посредством эмоции страха. Или посредством того, что уже ранее много раз видел подобные сцены, но вот именно эта была снята так классно, что подействовала сильнее или выглядела интереснее и оригинальнее чем предшествующие.

Подобным образом страх и зло, мрак, тьма, становятся частью художественной системы и эстетики не только в слэшерах, но и в кино и литературе жанра ужасов вообще.

И здесь мы обнаруживаем то, что роднит хоррор с декадансом, творчеством бодлеристов etc. А также с такими поджанрами и жанрами как темное фэнтези или магический реализм. Это родство происходит на уровне эстетики.

Чем славен какой-нибудь Лотреамон? Тем, что в категорию эстетического возвел загнивание, кошмар и т.д. В зависимости от ваших собственных взглядов на искусство, мораль и т.д. вы можете относится к подобным темам по-своему. Но знаете что? Вы не можете отказать тому же Лотреамону или Шарлю Бодлеру в том, что он - часть мировой культуры и искусства, как бы вам того не хотелось. Вы можете этого не понимать и не принимать, но вы не можете повлиять на сам факт.

Я не думаю, что ребята вроде Бодлера мечтали всех вокруг напугать. Просто они взглянули на искусство со специфической стороны. Им стало интересно мерзкое, злое, темное, они стали это изучать и использовать и для них это стало (логичный шаг) объектом эстетики, объектом искусства.

А автор хоррора хотел напугать, но, стремясь к этому, он поневоле тоже обратился к безумию, злу - к тому, что пугает людей - как к объекту эстетики, искусства.

Я хочу заметить одну вещь и хочу, чтобы вы это четко поняли и уяснили.

В хорроре НЕ обязательно, чтобы автор восхищался или вырисовывал "красоту загнивания". Если автор этого не делает - это не значит, что зло и мрак уже не относятся в этом случае к категориям эстетики и художественного. Создатели самых первых слэшеров, как правило, отнюдь не восхищались своими убийцами (в отличие от тех, кто снимал, допустим, "Фредди против Джейсона"), но было бы глупо не признать, что Фредди Крюгер или Джейсон Вурхиз или Майкл Майерс являются художественными образами и иконами своего жанра, отражающими и олицетворяющие его эстетику. В первой части все боялись Крюгера. Сейчас все его обожают, Фредди - любимец публики уже много лет.

Автор хоррора может идти тропой болдеристов и декадентов, изначально рассматривая в своем творчестве зло, мрак, упадок, смерть как нечто прекрасное, изобретая всевозможные вариации этого всего. Как мне кажется, это близко такому известному автору хоррора как Клайв Баркер. Но автор хоррора может идти и другим путем, описывая зло как зло и мрак как мрак, не предлагая вам напрямую наслаждаться этими вещами, но предлагая насладиться ими косвенно, как источником страха, который, в свою очередь, вам приятен не сам по себе, а как эмоция, которую вы временно испытываете, или еще что-то...

Еще раз, для верности. Хоррор базируется на страхе. Страх - это эмоция. Источник страха в хорроре становится объектом художественного отображения и частью эстетики. А эта эстетика может оказаться идентична или близка каким-то направлениям искусства вообще или какому-то другому жанру/поджанру.

Если это понятно, то становится понятно и в чем близость и родственность хоррора таким поджанрам как темное фэнтези, магреализм. По сути в том же и близость хоррора мистике. Мы говорим "литература ужасов и мистики", но "мистика" - не обязательна для хоррора. И мистика не обязательно пугает. Разница в том, что для мистики базовый элемент связан с собственно мистикой, а не с эмоцией какой-то. А для хоррора базовый элемент связан с эмоцией страха. Это разница. А общее в том, что мистические вещи обычно людей пугают.

Таким образом, автор исключительно мистики не ставит себе задачу напугать людей, как автор хоррора. А автор исключительно хоррора не ставит задачу обязательно поведать о чем-то мистическом, он хочет напугать.

Но поскольку мистические явления сами по себе штука пугающая, то и получается, что автора хоррора очень часто к мистике обращаются "за помощью", а авторы мистики, как на них не посмотри, пишут о чем-то пугающем. Так и выходит, что мистика и ужасы идут рука об руку, пересекаясь и сращиваясь в одно очень часто.

Аналогично с темным фэнтези. Обязано ли оно пугать, стремится ли автор темного фэнтези пугать и ставит ли он это себе как главную задачу? Далеко не всегда. Но серьезный автор темного фэнтези априори живописует какие-то вещи, относящиеся к злу и мраку. Для темного фэнтези зло - категория художественная, эстетическая, как и для хоррора. В этом и проявляется их родственность.

В завершение, вспомню еще кое-что из личного опыта. В 2005-2006 годах мы с коллегами Владиславом Женевским, Андреем Сенниковым, Борисом Левандовским и другими, организовали в Сети литературное общество, которое назвали "Тьма". Название такое было выбрано не случайно. Пожалуй, в то время я впервые задумался над тем, почему я внутренне ощущаю, как и мои друзья, что такие жанры как ужасы (хоррор), мистика, триллер, темное фэнтези, постапокалиптика и т.д. - это что-то очень близкое, родственное друг другу? Внутреннее понимание, что у всех этих жанров и поджанров есть нечто общее, было, повторюсь, не у одного меня - оно было у всех нас. Также как все мы были согласны в том, что многие произведения классиков вроде Достоевского или Кафки чем-то близки жанру хоррор. Мы не могли понять чем именно, но все это понимали.

И вот тогда я вывел концепцию, с которой тогда же согласились мои коллеги. Мы взяли выражение "темный жанр", которое довольно часто употребляется там и тут, и мы его обосновали и дали ему определение. "Темный жанр" объединяет как многие родственные жанры и поджанры вроде хоррора и темного фэнтези, так и многие классические произведения, не являющиеся типичными представителями хоррора или чего-то еще. К темному жанру мы относим все, что так или иначе обращено, устремлено к темной, мрачной стороне бытия. Это темное может исходить из далекого космоса или таится внутри нас, не важно. Оно может быть объектом любования автора или олицетворением вашего ночного кошмара. Интерес к темной стороне в той или иной ее форме определяет принадлежность к этому "темному жанру".

Хоррор в широком смысле для меня - синоним "темного жанра". Потому что в широком смысле все то, что мы относим к "темному жанру" так или иначе, напрямую или косвенно, но связано с вещами и явлениями пугающими. В узком смысле хоррор, чистый хоррор - это то, что пугает или призвано пугать. В широком - это то, что обращено к тьме, мраку, загниванию, злу.... к темной (а значит и пугающей) стороне бытия.

Я, в общем, не пытаюсь тут изобрести новый жанр, наджанр, не подумайте. Лично мне хватает хоррора, просто в общении с коллегами и друзьями, когда мы говорим "темный жанр", то, в общем, понимаем, что имеем в виду кучу всего, что как-то напрямую или отдаленно связано с хоррором. Чем все это перечислять, куда проще использовать некий устоявшийся в нашем кругу (да, по-моему, уже за пределы этого круга шагнувший) термин.

Главное же по итогам этой части, надеюсь, понятно. Базируясь на эмоциональном поле страха, хоррор утверждает определенную художественную систему, определенную эстетику, которая роднит его с некоторыми иными жанрами и направлениями не только литературы, но и искусства вообще. А родство на уровне эстетики, художественности зачастую приводит к какому-то родству и на уровне мировоззрения. Для меня это уже не легкое какое-то, едва ли не случайное пересечение, а не что более серьезное.

Думаю, в следующий раз мы поговорим немного об истории жанра и о первой его литературной форме.

Продолжаем разговор о том, что же такое хоррор. Эту часть стартуем с отрывка из небольшой статейки, попавшейся мне на глаза "в этих ваших интернетах".

Цитирую:

Жанр хоррор вышел из « фэнтезийного / футуристического» романа - здесь присутствуют мистические миры, другие планеты, а также различные элементы фэнтези; но от обычных фэнтези отличие есть - это страх.

Это - первые строки из статьи, опубликованной на сайте "Центральная библиотечная система г. Шадринска". (http://ziranov.ru/up/index.php?newsid=101

Автор статейки беззастенчиво спиз... пардон, украл целые куски из статьи другого автора. Любопытно, что в исходнике пассажа про "фэнтезийный/футуристический роман" нет. Но там есть другое. Цитирую:

Среди литературоведов распространено мнение, что «литература ужасов» становится особенно популярна в переломные времена. И, в принципе, так оно и есть. Достаточно вспомнить, что деятельность Говарда Филлипса Лавкрафта – отца жанра «хоррор» 20-го века – приходилась как раз на время «великой депрессии» в Америке. Потом его творчество было основательно подзабыто и лишь ближе к концу века снова получило известность.

Ресурс назвается "Школа жизни" (http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-42519/. Учат там друг друга, видите ли.

Часто еще цитируют самиздатовскую статейку с таким же названием, но я даже вспоминать ее не буду, так как статейка - не более чем краткий, очень краткий, очень беглый пересказ того, что Стивен Кинг написал в "Пляске смерти". По сути - школьное изложение, только слабое.

Автор с излишне высоким самомнением, создавший страшный (в том смысле, что некрасивый и аляповатый) сайт с названием Кабушикигаиша, утверждает, что

Формула хоррора есть- страх + насилие. То есть, хоррор- это жанр в кино, литературе, живописи, а, с недавнего времени, и в музыке, призванный напугать читателя ( зрителя ) картинами откровенного насилия над личностью, психикой, телом живого существа и показать, как можно более яркими и натуральными средствами, все негативные причины, признаки и последствия этого насилия.

И добавляет, ужасно гордый собой:

Согласитесь, получилось более общее, но при этом и более точное определение жанра, чем дает нам Википедия.

Все это чушь. В фильмах ужасов вроде "Другие" (с Николь Кидман) насилием и не пахнет, как и в доброй половине хоррор-историй про призраков. Насилие жаждет прикрутить, как некий обязательный элемент жанра, автор третьей статьи. Лавкрафт, как и его коллеги по жанру в 20-тые годы прошлого века не был популярен в США, все это выдумки необразованного автора второй статьи. А "недоавтор" первой просто пишет чушь о том, что хоррор произошел из фэнтези и футуристических романов. Чо уж там, давайте скажем прямо - хоррор от фантастики пошел. Знаем, слышали.

Если искать истоки хоррора вообще, то начинаются они, конечно, еще в древности. В страшных сказках, в наскальных рисунках, в устном народном творчестве и т.д. На это указывает Лавкрафт и с ним сложно не согласиться.

Но если говорить о хорроре именно как о жанре письменной литературы, то впервые он оформился в явлении готического романа семнадцатого века. Кое-кто винит в этом романтизм, но на самом деле готический роман был феноменом не романтизма, а предромантизма. То есть романтики уже брали что-то у авторов готических романов, а не наоборот. Допустим, образ мятущегося героя, очень магнетической и неоднозначной личности был позаимствован именно у готического романа, где впервые был представлен в образах... злодеев. "Демон" романтика Лермонтова порожден во многом такими персонами, как "Ватек" Грегори Бекфорда или "Мельмот-скиталец" Ч. Р. Мэтьюрина - образцами френетической ветви готического романа.

Вы можете узнать из той же Википедии, что готический роман был "предтечей" современных ужасов. На самом деле это и так и не так. Готический роман уже был романом ужасов. С той лишь разницей, что это был хоррор своей эпохи, своего времени. Эти произведения сегодня уже достаточно тяжело читать и им сложно будет вас напугать, но тоже самое мы можем сказать и про "Франкенштейна", а вряд ли у кого есть сомнения относительно жанровой принадлежности романа Мэри Шелли. Хотя кто-то, конечно, скажет, что это фантастика)

Вы помните, что основным жанрообразующим элементом хоррора, по наличию которого мы можем с наиболее высокой точностью отнести то или иное произведение к этому жанру, является явное и сознательное стремление автора читателя напугать. Возможно, это не будет главной целью автора, но одной из главных - почти обязательно.

Сохранились письма людей 17, 18 столетий, письма тех, кто читал готические романы (пользовавшиеся тогда огромной популярностью). Отрывки из переписки читателей той эпохи можно, например, найти в блистательной научной монографии покойного отечественного литературоведа Вацуро, которая (монография) так и называется - "Готический роман в России". Да, плюньте на статейки копирайтеров из интернета и приобщитесь к настоящему знанию.

Люди не просто читали произведения Хораса Уолпола ("Замок Отранто" - вероятно, первый готический роман в истории), Анны Радклифф ("Удольфские тайны", "Итальянец"), М. Г. Льюиса, Г. Бекфорда, Ч. Р. Мэтьюрина и других "готических" авторов. Люди боялись их читать. И - испытывали огромное наслаждение от этого страха.

Наверняка многие из вас слышали, читали, а может и сами использовали такое выражение - "лавкрафтовские (лавкрафтианские) ужасы", да? Вы удивитесь, но в 17-м веке наши с вами предки в переписке друг с другом вспоминали "радклифианские" или "удольфские" ужасы. Более того, в России того времени были плагиаторы и имитаторы Анны Радклиф, издавались книги якобы ее авторства, написанные другими авторами. См. об этом подробнее в помянутом труде Вацуро, есть отрывок из его монографии (как раз про псевдо-радклифиану) и в онлайне в Сети: http://magazines.russ.ru/nlo/2000/42/vac.html

Наверняка многим знакомо и выражение "сладостный ужас", те же Лавкрафт и Кинг писали об особом роде удовольствия, получаемого читателем от литературы жанра хоррор. И вы помните, мы также пришли к однозначному выводу, что в хорроре страх не только базовая основа самого жанра, но и источник наслаждения - как эстетического, так и психологического, связанного непосредсвенно с самим переживанием страха.

Так вот, про "сладостное чувство страха" пишут и читатели 17-го века, рассказывая о своих впечатлениях от чтения готических романов.

Кроме того, важным доводом в пользу того, что уже готический роман является по своей сути представителем жанра ужасов и мистики, является тот простой факт, что уже в те времена произошло первое разделение жанра на "поджанры". Беру в кавычки, чтобы было понятно, что мы имеем в виду вообще процесс внутреннего деления, называть это можно и поджанром, и ветвями жанра, и т.д. Деление настолько четкое, что запросто обнаруживается и сейчас что в литературе, что в кино.

Я уверен на двести процентов, что вы предпочитаете одно из двух - либо фильмы ужасов про привидения, либо фильмы ужасов с обилием крови, омерзительных сцен, ужасных чудовищ, маньяков и т.д. Я также уверен на все триста процентов, что в литературе ужасов вы для себя лично находите большее удовольствие либо от атмосферы, саспенса, психологизма, либо от описаний убийств, насилия, жестокости, отвратительнейших монстров и т.д. Скажем так - если не каждый такое разграничение для себя проводит, то достаточно многие. Сужу по ряду тематических опросов, в том числе и очень серьезных, в ходе которых поклонников хоррора спрашивали о том, что им больше всего нравится в жанре.

Так вот, еще во времена готических романов уже произошло это разделение на "литературу мрачной таинственной атмосферы" и "литературу жестоких сцен и кошмарного грехопадения". Помянутая "френетическая ветвь" как раз и является той частью жанра, которой ближе второй вариант. В таких произведениях как "Ватек", "Монах" вы найдете крови, насилия, ужасов не меньше, если не больше, чем в творчестве Клайва Баркера и Стивена Кинга вместе взятых. Это ли не чистый хоррор?

Дополнительную путаницу, конечно, вносит само слово "готический". У одних оно ассоциируется с готической архитектурой, всеми этими кафедральными соборами. У других - у большинства, конечно, - с современной музыкой, готик-роком, готик-металом и субкультурой "готов". Здесь, как у классика, "все смешалось в доме", только дом этот носит фамилию "готический". Вдаваться в различия особо не станем (тут надо будет очень много писать, это тема отдельной статьи, по сути - и, на самом деле, об этом уже довольно много и дельно написано). Отметим лишь тот факт, что помимо различий можно найти много общего во всем этом. Готические романы пугали, неформалы-готы вполне себе читают готические истории, равно как и современный хоррор для них не чужд. Иные фильмы ("Ворон") можно отнести и к хоррор-культуре, и к готик-культуре.

Собственно же готический роман подразумевал изначально (в том смысле, как использовал это словосочетание "отец" жанра Хорас Уолпол) историю о средних веках. То была пора интересных процессов в литературе и искусстве. С одной стороны, эпоха Просвещения с ее культом безбожия и ненавистью к жестоким ужасам средневековья. С другой - ностальгия и романтизация этих самых средних веков. То бишь с одной стороны ужасное средневековье пугало, а с другой - и соблазняло чем-то.

Улавливаете намек? Да, эстетизация страшного также уже присутствовала в готических романах.

У них был некий набор элементов, встречающихся там не всегда, но достаточно часто. Хронотоп замка, магнетически-привлекательный инфернальный злодей - пожалуй, главные из этого набора. Эти элементы вы обнаружите не только в поздних готических историях (а попросту говоря, в более близких нам по времени романах ужасов), таких как "Дракула" (замок, злодей), "Франкенштейн" (злодей), "Странная история доктора Джекли и мистера Хайда" (злодей), но и в очень многих произведениях хоррора вообще. Это все та же атрибутика - не обязательная, но достаточно важная, так как оба элемента олицетворяют эмоцию страха. Она может появляться и в пародиях на хоррор, и в других жанрах, но так или иначе она всегда связана со страхом и берет свое начало в хорроре.

Хронотоп - что это за зверь такой. Это литературоведческий термин. Если коротко и применительно именно к хронотопу замка - то сам по себе образ замка явно символизирует собой мрачное прошлое (то самое средневековье и его ужасы, тут практически прямая связь), то есть во времени, хронически образ замка как бы отсылает нас в былые века. И вместе с тем образ замка чисто внешне являет нам совершенно определенный топос, то есть место. Замок - это нечто внушительное, устремленное ввысь. И опять же это нечто мрачное, таинственное - ведь помимо внешнего, есть еще и внутренний топос замка - подвалы-темницы-казематы, лабиринт темных коридоров etc.

Теперь, представив себе такой вот Замок - мрачный, массивный, по закоулкам которого бродят тени темного прошлого, вы без труда поймете, что с течением времени и развитием жанра этот хронотоп, этот образ превратился в то, что большинство из нас знает и любит в современном хорроре как "плохое место", "дом с привидениями" и т.п.

Вспомните то, что собой представлял (и какие функции выполнял!) старый дом Марстенов в "вампирском" романе Кинга "Жребий". А отель "Оверлук" в его же "Сиянии" - это просто прямой наследник замков из готических романов. А если вы возьмете сейчас и пересмотрите классический ужастик "Техасская резня бензопилой" Тоуба Хупера, то обратите внимание, как оператор снимает тот старый дом, в котором живет убийца Кожаное Лицо и его отвратительная семейка, когда мы (вместе с героями фильма) видим это строение в первый раз достаточно близко - камера снимает фильм снизу. Конечно, создатели ленты думать не думали про готические романы. Просто оператор (а взять такой ракурс было его идеей) хотел сделать пострашнее, а для этого решил визуально показать нам этот дом, как... ну, что-то вроде замка. И вообще, куда ни плюнь, практически в каждом фильме ужасов про всякие страшные дома вы обнаружите, что дом этот расположен где-то одиноко, на отшибе (очень часто - на холме или каком-то еще возвышении), частенько представляет собой весьма массивное сооружение с кучей комнат (это может быть отель, заброшенная психлечебница или еше что-то в этом духе). И как правило у этого дома плохое, мрачное прошлое, что обещает нам встречу с призраками и иными ужасами. В романе "Они жаждут" МакКаммона функции "дома Марстенов" для очередной орды вампиров выполняет... Замок Кронстина - расположенный на холме дом-замок, который выстроил для себя актер, звезда фильмов ужасов, которого в этом же замке и убили. Хорас Уолпол, автор романа "Замок Отранто", выстроил для себя собственный готический замок, в котором и жил. История - как змея, которая кусает себя за хвост.

Что касается мрачных, магнетических, демонических образов злодеев, то и их правнуков вы все знаете. Да, с одной стороны они превратились в метущихся грешных героев эпохи романтизма. Но это "высокое искусство". А в массовой культуре все мы обожаем Фредди Крюгера, Джейсона Вурхиса... или, допустим, Декстера Моргана (сериал "Правосудие Декстера"). Что там, давайте-ка я вам напомню, что такие актеры, как Энтони Хопкинс ("Молчание ягнят"), Хавьер Бардем ("Старикам здесь не место"), Хит Леджер ("Темный рыцарь") или Кристоф Вальц ("Бесславные ублюдки") получили премию "Оскар" за роли великолепных и крайне магнетических злодеев. Да, обаятельный злодей не является обязательной частью произведения ужасов (хотя встречается там достаточно часто и, как правило, становится центром некоего франчайза - допустим, "Пила" во многом завязана на образ, созданный Тобином Беллом... или обратный пример - "Попутчик" без Рутгера Хауэра в роли Попутчика так и не смог стать стоящим франчайзом). И да, обаятельный злодей может уверенно ощущать себя и в других жанрах. Но я давным давно общаюсь с любителями ужасного и могу твердо заявить - мы, фанаты хоррора, обожаем классных злодеев, таких как Антон Чигур (Хавьер Бардем в "Старикам здесь не место"), Ганс Ланда (Кристоф Вальц в "Бесславных ублюдках"), Джокер (Джек Николсон в "Бэтмене" и Хит Леджер в "Темном рыцаре"). Это на уровне подсознания уже где-то, видимо, симпатия к ярким злодеям, при том, что все понимают, насколько эти злыдни ужасны. Опять же - эстетизация ужасного налицо.

Заметьте, я не пытаюсь вас поставить перед аксиомой, что готический роман - это ужасы. Я вам доказываю, что так оно и есть. Стемились припугнуть своих читателей авторы готических романов? Несомненно. Испытывали ли читатели удовольствие, связанной с эмоцией страха во время чтения этих произведений? Точно так и было. Существовало ли уже тогда какое-то деление внутри жанра? Не только существовало, но сохранилось и по сей день в современном хорроре. Имела ли место эстетизация ужасного? Опять же - да. До наших времен, как видим, дожили в том или ином виде даже второстепенные элементы, атрибутика. Так что же такое по своей сути готический роман, как не роман ужасов?

Со временем готический роман сошел на нет - а точнее жанр ужасов в своем развитии ушел от штампов готического романа или настолько богато и разнообразно ими стал варьировать в своих целях, что результат уже сложно было назвать собственно "готическим романом". Возникали, затем отмирали с годами иные формы (то, что мы бы сейчас назвали "поджанрами") - допустим, истории (рассказы) о привидениях. "Дракулу" часто называют готическим романом и там действительно много от той самой готики с замками и злодеями феерическими, но Стокер подарил миру вампира, а вместе с вампиром к нам пришел и новый взгляд на хоррор, новые формы страха, новые символы и темы жанра - секс, эпидемия, "не-правильная вечная жизнь" и т.д.

По правде говоря, речь ведь идет не о некоем отдельном жанре "готического романа", отдельном жанре "сплаттерпанк", отдельном жанре "истории о привидениях". Речь идет просто о разных способах реализации и олицетворении на практике жанровой базы хоррора. Во всех этих и во всех прочих случаях речь идет о том, что авторы использовали те или иные приемы, элементы - в период готического романа это был один набор, который со временем отчасти устарел и прискучил. Этот "гардероб пугающего" был обновлен, а потом обновлялся еще не однократно, подчас в моду входило "хорошо забытое старое", подчас появлялось нечто совершенно новое.

Дмитрий Комм, ссылаясь на видного западного киноведа, пишет в своей монографии "Формулы страха" о том, что в кино определение жанра для фильмов ужасов наиболее верно следующее - "жанр как договор". То есть создатели обещают зрителям, что тот получит некие определенные эмоции. Зритель этих эмоций от фильма ужасов ждет, а создатель фильма ужасов стремится эти эмоции у зрителя вызвать.

О том же самом я ранее, если помните, писал и в применении к популярной массовой литературе, что жанр в ней - это способ позиционировния на рынке, что читатель, идя в отдел с фантастикой, рассчитывает увидеть там книги с явным фантастическим элементом, а ищя книгу жанра хоррор - ищет книгу, автор которой его, читателя, постарается напугать.

И в соответствии с этим пониманием мы также приходим к выводу, что готический роман и прочие "предшественники" литературы ужасов по факту и были литературой ужасов.

Кстати, свой "палп-фишкн" в хорроре также существует уже столетия - еще, кажется, до выхода стокеровского "Дракулы" пользовалась популярностью серия брошюр про вампира Уорни (или Варни).

Создатели готических романов, как и авторы историй про вампира Варни, как и авторы историй про привидения, как и Лавкрафт, как и По, как и Кинг, как и любой автор хоррора - обещали читателям, что будут тех пугать, стремились тех пугать и те, читатели, ждали, что их будут пугать.

Конечно, все мы понимаем, что объявить литературу ужасов предшественницей литературы эпохи романтизма и обнаружить, что на Гете, Шиллера, Лермонтова, Пушкина, Жуковского и еще многих, многих, многих классиков оказала влияние литература ужасов - это как серпом по одному месту для большинства литературоведов. Понимаю это и я, потому вовсе не настаиваю на том, что везде и всюду все обязаны называть готический роман - литературой ужасов. Но люди, хоррором интересующиеся, должны понимать, что на самом деле так оно и есть. И в этом - нет ничего плохого. Ведь популярная литература может влиять на литературу элитарную, равно как и наоборот.

Ради чего мы совершили вообще этот экскурс в историю? Не праздного интереса для. Если вы внимательно читали все, что я написал в предыдущих частях, то вы знаете, что я выстраиваю перед вами определенную теорию, дающую нам понимание основ жанра хоррор (обращение к эмоциональному полю страха) и то, с чем эти основы оказываются тесно связаны (эстетизация ужасного, взаимосвязи и расхождения с иными жанрами). И пока что, как видите, все, о чем я пишу, все приведенные мной примеры, вся информация свидетельствуют в пользу того, что высказанная мной теория верна.

Кроме того, я, преклоняясь перед величием жанра ужасов, пытаюсь показать вам, почему он действительно достоин уважения.

В следующей, седьмой части, я, наверное, вкратце коснусь творчества классиков жанра - По, Лавкрафта. И, надеюсь, мне хватит времени и места, чтобы в той же главе показать то, что писать хоррор не брезговали многие всемирно известные авторы от Пушкина до Борхеса. Но не будем зарекаться, ведь практика показывает, что в ходе возникающих обсуждений в комментариях вы часто напоминаете мне о чем-то, о чем тоже нужно сказать.

Возможно, кому-то показалось, что серию постов на тему "Что такое хоррор?" ваш покорный слуга забросил, но, как видите, это не так. Был период довольно высокой занятости, была общая утомленность и отсутствие желания много писать, равно как и много думать. Однако перерыв закончился, а вот тему я до конца еще, думаю, не закрыл.

Для начала, коротко пробежимся по предыдущим частям, дабы не потерять нить и не скатиться в сплошные самоповторы.

Что такое хоррор - ч. 0

Это было своего рода вступление ко всей серии, в нем я постарался обосновать актуальность самой темы. Указал на то, что существует проблема определения жанра хоррор, существует много вариантов, в том числе и ошибочные, из-за чего неизбежна путаница. А из-за этого возникает и много, скажем так, "мифов о хорроре". Я не то чтобы очень хотел расставить точки над i (тем более, что в слове horror такой буквы нет, хе-хе), но почувствовал, что это необходимо сделать, так как никто за это всерьез еще не брался. Там же я пояснил смысл изложения в формате именно заметок в блоге - так мне было проще, я использую блог как черновик, где в свободной форме и не особо утруждая себя поиском конкретных цитат и указанием конкретных источников излагаю некоторые мысли и веду рассуждения - с тем, чтобы в перспективе в будущем оформить эти заметки уже как чистовик в что-то около-научное, что можно было бы представить, допустим, в формате бесплатной электронной книги, полезной для исследователей хоррора и для фанатов жанра.

Что такое хоррор - ч. 1

В начале я коснулся вопроса, связанного с определением самого термина "жанр". Указал, что есть жанры "литературоведческие", а есть жанры популярной, массовой литературы. Деление на жанры в популярной литературе выполняет главным образом функцию "ярлычка", определяет нишу, занимается позиционированием на рынке. Хоррор относится как раз к жанрам популярной литературы, как и фантастика, фэнтези, детектив etc, в отличие от жанров литературоведческих (роман, ода, элегия, поэма etc). Это было важно отметить, так как известная путаница возникает уже из-за того, что само слово "жанр" применяется литературоведами и обычными любителями литературы в несколько разных значениях.

Что такое хоррор - ч. 2

Отталкиваясь от того, что хоррор принадлежит к системе жанров именно популярной, массовой литературы, я постарался уже показать, что в этой системе жанров у каждого из жанров есть своя "особость", своя база, основа, которая и определяет суть жанра. Я это назвал "жанрообразующими элементами", которые у разных жанров популярной литературы бывают не просто разными (это вообще естественно), но даже и лежат зачастую в разных плоскостях. Это важно понимать, так как существует путаница, когда хоррор пытаются определить, ища интуитивно, по аналогии, его жанрообразующие элементы в той же плоскости, где таковые находятся, допустим, в фантастике. Я дал нечто вроде определения термину "жанрообразующий элемент" как "то, без чего произведение теряет свою жанровую принадлежность". Я постарался показать, что для одного жанра это одни элементы, для другого - другие, и что часто мы имеем дело со смешением жанров, которое может быть равномерным или неравномерным, с перекосом в сторону какого-то жанра в ущерб другому, чьи элементы также могут использоваться, но уже не как жанрообразующие. И в этой связи возможно огромное количество комбинаций.

Что такое хоррор - ч.3

В этой части я перешел уже непосредственно к хоррору и постарался обозначит некоторые его жанрообразующие элементы. В частности, я подбробно остановился на сравнении фантастики и хоррора и развенчании мифа о том, что хоррор - это поджданр фантастики. Я постарался показать, что жанрообразующие элементы у двух этих жанров не просто различны, но находятся в совершенно разных областях. Главное, к чему мы пришли - это понимание того, что жанрообразующий элемент хоррора находится в эмоциональной сфере, а конкретно - лежит на эмоциональном поле страха. Именно отсюда произрастает все остальное - эстетика, художественная система жанра.

Что такое хоррор - ч.4

Здесь я постарался еще более конкретизировать рассматриваемый вопрос и рассмотреть уже конкретно страх как жанрообразующий элемент хоррора. Подробно остановился на том, что не следует путать страх с какими-то типическими "пугающими" персонажами, образами, локациями и иными вторичными элементами, которые я обощенно назвал "атрибутикой" и которые не являются жанрообразующими в хорроре, так как их изъятие или перемещение в плоскость другого жанра не ведет к потере или изменению жанровой принадлежности. Грубо говоря - хоррор может быть хоррором даже если в нем нет вампиров и оборотней, а произведение, в котором есть вампиры и оборотни, далеко не всегда относится к жанру хоррор, потому что вампиры и оборотни не составляют жанр, они лишь могут использоваться для выражения, персонификации, достижения главной цели хоррора - напугать. А вот сама эта цель, стремление напугать читателя - как раз она, ее наличие и определяет жанровую принадлежность к хоррору.

Что такое хоррор - ч.5

Здесь, уже отталкиваясь от понимания того, что для хоррора жанрообразующим элементом является эмоция страха (автор хочет напугать, читатель не прочь напугаться), я начал рассматривать эстетические и художественные производные от этой цели. В частности, постарался показать, как формируется художественная система хоррора и как проявляется в нем его специфическая эстетика. На этом уровне обнаруживается и связь, близость хоррора таким направлениям, течениям литературы и исксства как декаданс, бодлеризм, родственная близость хоррора постапокалиптике, антиутопии и т.д. и т.п. Главное здесь было именно показать это: что когда автор стремится напугать, а читатель получает удовольствие от испуга, то неизбежно сама категория страха, а также категория зла, олицетворение страхов и т.д. становятся частью художественной системы и, прямо или косвено, объектом эстетисческого любования. Именно так хоррор, беря начало в эмоциональном поле страха, приобретает свою особую эстетику. И я также употребил новый в контексте этого исследования термин - "темный жанр", под которым уже подразумевается единство эстетических и иных начал в хорроре, темном фэнтези, мистике, триллере, антиутопии, магреализме и т.д.

Что такое хоррор - ч.6

В этой части я сначала коснулся различных жанровых определений хоррора, попытки которых были сделаны в разной мере подкованными людьми, чтобы сравнить их с тем, что мы уже поняли о жанре. Также эти определения послужили мне мостиком для того, чтобы перейти к теме истории хоррора и формирования оного в качестве жанра литературы. Это было важно сделать, чтобы показать, что первой четкой литературной формой хоррора был готический роман, а затем уже проследить, как элементы готического романа, его художественной системы (порожденной все тем же желанием испугать читателя) в дальнейшем трансформировались по мере развития жанра. Тем самым мы уже постарались теорию хоррора совместить с исторической практикой хоррора. Для меня такое совмещение было необходимо, чтобы подчернуть глубину и степень развитости жанра. И в следующей, седьмой части, я обещал продолжить эту линию, поговорив с вами как о творчестве классиков хоррора, так и о случаях обращения к жанру классиков мировой литературы вообще.

Этим мы сейчас и займемся.

Но про теорию тоже забывать не станем, тем более, что такие знаковые фигуры для хоррора как, в частности, Говард Филлипс Лавкратф и Стивен Кинг отметились не только художественными достижениями, но и исследованиями в жанре.

Конечно, не только они писали о хорроре из авторов хоррора. И разумеется, существует довольно много исследований жанра, написанных не авторами, а критиками, литературоведами и киноведами. В России, например, издавалась работа Д. Скала The Monster Show: A Cultural History of Horror - перевод названия на русский ("Книга Ужаса: История хоррора в кино") не точно и не передает суть самой работы, автор которой исповедует подход к жанру именно как к явлению культуры, а не просто рассказывает байки и факты из истории хоррора.

Этот подход, сколь я могу судить, весьма распространен на Западе в критике. Для этого подхода характерно огромное влияние теорий Фрейда. И на фоне таких работ совершенно иначе воспринимается эссек Лавкрафта "О сверхъестественном ужасе в литературе" - что естественно, ведь Лавкрафт наследует 19-тому веку, а не 20-му. Лавкрафту ближе та эпоха, когда в моде были спиритические сеансы, оккультные общества и т.д., а фрейдизм на Запад пришел позднее. "Пляска смерти" Стивена Кинга в этом смысле интересна еще и тем, что в ней ощущается влияние и лавкрафтоского подхода, и фрейдисткого-юнгианского подхода. И это тоже естественно - как и Лавкрафт, Кинг не только теоретик, но яркий практик хоррора, более того - в детстве Кинг рос читая новеллы Лавкрафта и современников ГФЛ.

Для Лавкрафта важнее анализ хоррора как такового, он выводит некие градации страха, изучает историю жанра даже глубже готического романа. Уходя в исследование предтеч хоррора, он справедливо отмечает наличие сильной хоррор-составляющей в фольклоре, устном народном творчестве, мифологии, рыцарском романе и т.д.. Для современных западных исследователей вроде Скала важнее хоррор как часть некоего единого культурного общего, они ищут (и находят) в хорроре отклики и аллюзии на какие-то явления исторические. Допустим, феномен итальянских зомби-фильмов может трактоваться как предтеча или ответ на сексуальную революцию, знаменитые фильмы о монстрах студии Universal для них могут быть отражением ужаса войны.

Кинг в "Пляске смерти" (а также в своих интервью, многих коротких публицистических заметках, эссе) совмещает эти два подхода. Наследуя от Лафкрафта, писатель изучает эмоциональное поле страха как начало, жанрообразующий элемент хоррора, подобно Лавкрафту проводит и градацию страха от "низкого" (страх-отвращение) до "высокого" (саспенс, атмосфера ужаса). Это с одной стороны. А с другой - Кинг же говорит о "Вторжении похитителей тел" Финнея как художественном отражении страха американцев перед "красной угрозой", а в "Чужом" усматривает такое же отражение страха перед раковыми опухолями и иными болезнями, коверкающими тело.

В этом принципиальная разница двух подходов к анализу хоррора у критиков и исследователей. Условно говоря, для Лавкрафта сцена с Чужим, вырывающимся из грудной клетки "зараженного" астронавта - это сцена, в которой низкий бытовой страх (страх боли, страх перед отвратительным) переходит в космический ужас (отвратительное не только отвратительное, оно еще и "неведомое", необъяснимое, оттого особенно ужасное). Для фрейдисткой же критики эта сцена - символическое отражение мужского страха перед беременностью, перед женскими половыми органами, или действительно, как отмечал Кинг - аллегория страха перед раком и иными смертельными болезнями. Кинг же, исповедуя в целом скорее более современный ему подход, как автор, тем не менее, не может не подходить к вопросу и с позиций подхода первого.

Оба подхода имеют основания и важны, но лично мне претит торжество фрейдистского подхода в ущерб подходу "а ля Лавкрафт". И, думаю, что в контексте нашего разговора важнее именно лавкрафтовская линия - мы пытаемся понять хоррор, изучить хоррор как таковой, а не его место в общем историко-культурном потоке.

Кроме того, чисто с практической точки зрения, врядли какой-либо автор хоррора писал, а какой-либо читатель читал произведения для того чтобы обнаружить там какое-нибудь "символическое отражение страха перед экононмическими кризисом" или "шоивнистическую реакцию на явление феминизма". Подобное если и происходит, то чаще на бессознательном уровне. И вообще - наличие дополнительных смыслов и аллюзий хоррор, может быть, и обогащает, но отсутствие этого хорор не обедняет, главное - соблюдение "договора" между автором и читателем, согласно которому автор должен пугать, а читатель ждет что его будут пугать.

Именно этим неписанным договором руководствовались как корифеи жанра, так и классики мировой литературы, когда заглядывали на территорию ужасов.

Хрестомайтийным примером здесь служит случай на Женевском озере, когда поэт Лорд Байрон, поэт Перси Биши Шелли, его невеста Мэри Шелли и лечащий врач Байрона доктор Полидори однажды - в качестве развлечения - решили устроить нечто вроде соревнования, согласно условиям которого каждый должен был написать какую-то страшную историю. Как известно, тот случай подарил миру Франкенштейна и его Монстра, а также, скорее всего, и первую литературную историю о вампире - Лорд Байрон написал фрагмент "Погребение", а позднее доктор Полидори (возможно, не без плагиата по отношению к своему знаменитому пациенту) сочинил повесть "Вампир".

Важно, что изначальным посылом было желание сочинить нечто пугающее, причем к этому относились как к некоему развлечению.

Если копать глубже, то страшные сказки, предположительно, несли в себе определенную педагогическую функцию. Сказка о Красной шапочке, архетипичная для жанра ужасов, предупреждала детей о том, что ходить в лесу и заговаривать с незнакомцами - опасно. Но вместе с тем давайте не будем забывать, что это все равно были сказки, а значит и для них был важен момент развлечения и все тоже самое удовольствие от страшного.

Стоит отметить, что эта фольклорная традиция жива и спустя столетия - в моем детстве мы с друзьями рассказывали друг другу истории про Красную Руку и Розовые Занавески где-то во дворе или в пионерлагерях, а современные дети рассказывают страшные истории уже в Интернете (т.н. "криппи-треды"). И совершенно очевидно, что дети не пытаются предупредить друг друга о каких-то опасностях - им просто интересно и приятно слушать страшилки.

Нет никакого сомнения, что и многие подростки и взрослые тоже просто любят этот сорт страха - отсюда популярность молодежных фильмов ужасов, триллеров о маньяках, мистических хорроров. Отсюда популярность того же Кинга, а попутно и других ведущих авторов ужасов и мистики вплоть до нашего с вами "Александра Варго".

Этот вид развлечения - рассказывание страшных историй, очевидно доставляет удовольствие и слушателям, и самому рассказчику. И именно этим я склонен прежде всего объяснять то, что на протяжении столетий многие значительные авторы образались к хоррору.

Помимо корифеев и отцов-основателей жанра, таких как Эдгар По, мы можем смело говорить об обращении к хоррору (к "страшным историям") и авторов иного рода - Вашингтон Ирвинг (история Рипа Ван Винкля ведь до сих пор способна напугать), Александр Пушкин (Медный всадник и Пиковая дама несомненно непрочь напугать читателя), Николай Гоголь с его "Вием" и другими произведениями. Очень подробный обзор именно русской традиции "пугания" представил Владислав Женевский (да, привет друзьям Лорда Байрона) в материале "Хоррор в русской литературе" (Часть 1, Часть 2).

Если же говорить о Западе, то следует обратить внимание на то, что в разное время определенную дань уважения хоррору отдавали такие авторы как Хорхе Луис Борхес, Рэй Брэдбери (его вообще можно причислить в ведущим хоррор-авторам в значительной части его творческого наследия), Ги де Мопассан, Амброз Бирс (для которого хоррор был пожалуй поважнее чем "Словарь Сатаны", изучаемый студентами-филологами), Роберт Льюис Стивенсон (история про Джекила и Хайда, разумеется), Роальд Даль (более известный как автор "Чарли и Шоколадной фабрики"). Без труда улавливается хоррор в таких знаковых произведениях 20-го века как "Коллекционер" Джона Фаулза, "Повелитель мух" Уильяма Голдинга, "Парфюмер" Патрика Зюскинда, "Американский психопат" Б. И. Эллиса.

Вспоминая эти и другие имена (имя которым - легион), мы должны прежде всего понимать, что это - показатель неизбывного интереса к жанру ужасов, а равно и показатель влиятельности хоррора на литературу, искусство, культуру. Жанр ужасов требует к себе уважения...

Но в следующей части мы, скорее всего, поговорим не об уважении, а о тех интересных отношениях, которые у хоррора сложились с юмором. Возможно, удастя поговорить и о хорроре и реализме и о других любопытных нюансах.

Продолжаем (а на самом деле уже постепенно заканчиваем) наш долгий разговор на тему жанровой специфики, характерных черт, эстетики и художественной системы хоррора. На всякий случай напомню, что вся эта серия постов - не более чем черновик, из которого в будущем я планирую сделать нечто вроде пособия для авторов, читателей, фэнов и, быть может, даже для студентов-филологов и иже с ними.

В этом плане примечательно, что ваш покорный слуга получил просьбу написать на базе этих черновиков статью для специализированного журнала "Библиотечное дело". Публикуются там профессора литературы, я же свой научные путь в литературоведении, к сожалению или к счастью, закончил в свое время на уровне бакалавриата... правда, свою дипломную работу писал сам и вышла она такого объема и качества, что, со слов научного руководителя, была фактически кандидатской. Когда-нибудь - когда у меня будет больше времени и денег - я бы все же хотел продолжить и оформить кандидатскую по все той же теме хоррора. Даст бог, даст бог... А пока, вам придется смириться с тем, что я не обладаю высокими учеными степенями, зато больше 10 лет профессионально изучаю хоррор в литературе и искусстве, в том числе имею и ряд публикаций в различных изданиях на эту тему... к числу которых, вот, скоро по идее прибавится и журнал "Библиотечное дело" smile

Предыдущие части:

Что такое хоррор - ч.0
Что такое хоррор - ч.1
Что такое хоррор - ч.2
Что такое хоррор - ч.3
Что такое хоррор - ч.4
Что такое хоррор - ч.5
Что такое хоррор - ч.6
Что такое хоррор - ч.7

Итак, мы собирались поговорить о хорроре и юморе. Тему эту мне хотелось затронуть в продолжение разговора об этестике и художественной системе жанра ужасов и мистики. Плюс, это поможет нам более плавно перейти к заключительной части этой длиннющей беседы, которая, возможно, будет разделена на несколько отдельных постов, а посвящаться будет проблемам хоррора в мире и в России в частности. Проблем этих много, и среди них выделяется неумение наших авторов писать вообще и писать хоррор конкретно.

Причем тут юмор? Разумеется, при том, что использование юмора в хорроре - это очень сложный момент. Простенький стеб "канает" где-то в иронических детективах или непритязательном юмористическом фэнтези/фантастике. Я сейчас не пытаюсь уничижительно высказаться об этих направлениях массовой литературы, только констатирую факт.

На самом деле мы должны понимать, что юмор, ирония, смеховые элементы в литературе и искусстве - это часть инструментария каждого автора, причем сама по себе неоднородная. Смех, радость, веселье - это все эмоции. Как и страх.

Помните, мы пришли к однозначному выводу о том, что базовые элементы, основа жанра хоррор лежит в эмоциональном поле страха? В том отличие нашего жанра от многих иных. И в том его сходство с юмористической литературой. Говоря шире - хоррор в этом смысле сравним с комедией и трагедией. Если мне не изменяет память, жанры искусства поделил на трагедию и комедию Аристотель - задолго до того, как в обиход вошли иные жанры, иные жанровые деления.

Комедия обращена к эмоциональному полю веселья, радости. Трагедия - к эмоциональному полю горя, слез. Хоррор - к эмоциональному полю страха.

Вспомним об определении жанра как "договора" между автором и читателем - к тому, что я назвал "позиционированием на рынке". Автор комических произведений негласно обещает читателю, что будет его веселить. Автор трагедии, драмы - что будет вызывать у нас чувство острого сопереживания чужому горю, слезы.

Автор хоррора, как мы уже говорили, обещает, что постарается читателя напугать.

Если мы представим себе спектр человеческих, читательских эмоций в виде некоей линейной шкалы, то увидим, что комическое и трагическое лежат в ее разных концах. Комическое - где-то рядом с эмоциями счастья, радости. Трагическое - поблизости от скорьби, депрессии.

Пугающее на этой шкале будет расположено ближе к трагическому и дальше от комического.

Однако подобная линейная шкала - это очень и очень упрошенное представление о том, с чем мы имеем дело. Ее можно рассматривать для понимания общих тенденций, но нельзя принимать как нечто реально полностью отражающее ни эти тенденции, ни суть вещей.

Я не зря часто употребляю сочетание "эмоциональное поле". Поле - не одноколейная дорога, оно гораздо шире и идти по нему можно в любую сторону. И пересекаться на нем два ходока могут в самых разных местах. Каждый участок этого поля окрашен в свой условный "цвет", в свою эмоцию, а у эмоций еще и миллионы оттенков бывают.

В результате - мы имеем такие жанры искусства, как, например, трагикомедия. Что доказывает: даже если "по линейной шкале" какие-то жанры друг с другом никак не могут пересечься, на "эмоциональном поле" нет практически ничего невозможного.

Возьмем к примеру "Сагу льда и пламени" Джорджа Мартина. С одной стороны - это фэнтези со всеми типическими его атрибутами вплоть до драконов и волшебников. С другой стороны - миллионы читателей восторгаются жестким, подчас жестоким реализмом этих книг. Реализм, его черты появляются там, где, казалось бы, мы меньше всего этого могли бы ждать.

Следовательно, нельзя говорить и о том, что несовместимы смешное и ужасное.

Вопрос в том, как это совмещается, на каком уровне, с каким приложением мастерства.

Плюс, говоря об эмоциональном поле юмористического... существуют участки этого поля, который крайне близок, едва ли не пересекается с эмоциональным полем страха. Это то, что мы называем "черный, кладбищенский юмор". А на техническом, исполнительском, инструментальном уровне это - абсурд, который может использоваться и для того, чтобы вызвать улыбку, и для того, чтобы посеять ощущение "ненормальности" и вызвать оторопь, стах.

Аналогично, и хоррор может доходить до смешного в крайностях своего эмоционального поля. Бессмысленное награмождение кровавых ужасов нередко превращает произведение в трэш, что может делаться совершенно сознантельно для того, чтобы рассмешить определенную категорию читателей (или зрителей).

В таких случаях, разумеется, важно то, какую цель приследует автор. Как мы уже говорили, автор ради достижения своей цели (а для хоррора эта цель - напугать, - ее наличие определяет сам жанр) запросто может использовать приемы, присущие другому жанру. Один жанр вообще может использовать другой жанр - мы показали это на примере одной из сцен в военной драме Стэнли Кубрика "Ценльнометаллический патрон", которая сама по себе, в отрыве от всего фильма, оказывается чистой воды хоррором.

Продолжая брать примеры в мире кино, вспомним обратный случай - фильм ужасов "Хостел" Эли Рота. Кино это можно условно поделить на две части: первая представляет собой, по сути, довольно пошлую стебную комедию, возможно даже пародию на типичные американские комедии вроде "Евротура". Но во второй и главной части это жесткие "мясные" ужасы с пытками, диким насилием, шок-хоррор, tortured porn. И за счет такого контраста Эли Рот добивается усиления эффекта ужасного и шокирующего, то есть - использует комический жанр для того, чтобы в итоге усилить эффект ужасающего, использует один жанр для достижения целей другого жанра.

Таких примеров можно насобирать довольно много. Не будем забывать и о существовании такого явления как "комедия ужасов". Принято считать это поджанром хоррора, хотя, если подходить к вопросу так, как предлагаю я (определяя базовые элементы жанров и находя и определяя их место в том или ином произведении), то мы придем к выводу, что это не поджанр какого-то жанра, а смешение двух отдельных жанров - комедии и хоррора. Лучшие комедии ужасов способны и напугать, и развеселить. И стремятся к этому. Примеры? Недавние "Грэбберсы", классическое "Возвращение живых мертвецов" или "Дрожь земли", "Зубастики", "Гремлины"...

Конечно, бывают случаи, когда превалирует лишь какой-то один жанр. В таких случаях авторы стремятся в главном или напугать, или развеселить. Другое - носит вторичный характер.

Как вы понимаете, использование столь разнородных по сути своей эмоций как смех и ужас "в одном флаконе" - задача сложная даже чисто технически. Очень легко исортить "пугающнн" в своем произведении, увлекшись стебом. Некоторые классики хоррора этого избегали вообще (Лавкрафт), иные - использовали смешное столь блестяще, столь мастерски, что заслужили мировое признание.

Великим мастером в смысле внедрения юмора в хоррор был Амброуз Бирс. Большой специалист по черному юмору, внедрявший его в свои рассказы так, что это шло исключительно на пользу эффекту ужасного, так, что рядовой (и совсем даже не глупый читатель) не увидит в его текстах ровным счетом ничего смешного.

В одном из рассказов мастера главный герой умирает от страха перед ядовитой змеей, которую находит у себя под кроватью. Он видит два змеиных глаза в темноте, он загипнотизирован ими, он борется, как лягушка, загипнотизированная коброй, и он проигрывает. Мы переживаем происходящее, оказываясь на месте героя, от лица которого ведется повестование, мы чувствуем его панику, его ужас... Однако в финале, когда другие люди обнаруживают труп героя, выясняется, что несчастный умер от сердечного приступа, уставившись в... пару блестязих пуговиц, валяющихся под кроватью!

Никакой змеи не было, были только пуговицы. Герой умер от собственного страха, приняв эти пуговицы за глаза ядовитой змеи.

За этой историей спусят столетия виднеется циничная усмешка автора. Какая нелепая, смешная смерть! Как мастерски Бирс использует черный юмор в этом коротком рассказе, добиваясь шокирующего страшного эффекта.

Еще более великолепно он это проделывает в знаменитом рассказе "Случай на мосту черех Совиный ручей".

Современный король ужасов Стивен Кинг часто использует юмор в своих произведениях, но, как правило, в совершенно других целях, нежели это делал Бирс. Впрочем, Кинг столь плодовит и умен, что у него можно найти примеры самого разного совмещения ужасного и смешного.

Так, нередко юмор у него возникает как элемент абсурда, гротеска - и это уже работает в целях достижения эффекта пугания. Вспомним некоторые сцены и образы из различных произведений Кинга:

- голая девушка в женском душе, у которой начались месячные и которую другие девушки забрасывают тампонами;

- клоун со связкой разноцветных воздушных шариков, выглядывающий из канализионного стока;

- сумасшедший с клюшкой для игры в крокетт в руках.

Сами по себе эти и многие другие сцены и образы, созданные фантазией автора, способны вызвать улыбку или злорадный смешок или еще что-то подобное. И в тоже время они стали символами ужасного и пугающего, потому как в произведениях Кинга они не столько веселили, сколько добавляли им абсурда, гротеска, безумия. Кинг в этих и других случаях внедрением абсурдности подчеркивал эффект "ненормальности" происходящего. А, как известно, излюбленный прием, фактически - творческий методо этого автора - пугать обывателя нарушением нормального хода событий, нормальной обстановки, превращать обыденное или веселое в источник страха.

Другая характерная черта Кинга как писателя - бытописание, реалистичсность созданных им персонажей. Здесь он также много и часто использует юмористическое - потому что в реальности людям свойственно иногда скабрезно шутить, подкалывать друг друга и попадать в смешные ситуации. Таким образом, автор хоррора может использовать юмор для того, чтобы точнее отобразить реальное - то реальное и обыденное, куда затем автор внедряет пугающее в виде неких иррациональных элементов... или в виде реально страшных маньяков-убийц и т.п.

Как видите, юмор и хоррор, даром что достаточно далеки друг от друга, могут быть совмещены разными способами. Проблема заключается в том, что таковое совмещение требует от автора четкого понимания того, зачем он это делает и - высокого уровня мастерства, а также достаточно высокой планки по части вкуса. Ведь нет способа проще испортить хорошее хоррор-произведение, внеся в него неуместные "смехуечки", чем страдают многие отечественные авторы.

И вот об этой и других проблемах хоррора мы поговорим далее.

Ну и, не откладывая в долгий ящик, завершим и без того изрядно затянувшийся наш разговор о сути хоррора. Как и обещал, в концовке поговорим о проблемах жанра, а конкретнее - о проблемах жанра в наших краях, то бишь в России и, видимо, в ближнем зарубежье, странах бывшего СССР.

Перво-наперво, еще раз список предыдущих частей.

Что такое хоррор - ч.0
Что такое хоррор - ч.1
Что такое хоррор - ч.2
Что такое хоррор - ч.3
Что такое хоррор - ч.4
Что такое хоррор - ч.5
Что такое хоррор - ч.6
Что такое хоррор - ч.7
Что такое хоррор - ч.8

Возвращаясь к заявленной теме. Когда мы только начинали этот разговор, я не планировал вообще подробно останавливаться на проблемах, не собирался учить кого-то тому, как надо писать хоррор etc. Цель была ограничиться сугубо вопросами определения жанра, дефиниций, отличий его от прочих. Тем не менее, сам ход беседы выводил нас на смежные темы, а попутно еще и конкурс литературный у нас прошел, так что одно невольно наложилось на другое, не то чтобы навело на какие-то новые мысли, но помогло более точно понять и сформулировать что-то.

Так что напоследок, прежде чем уже попытаться дать четкое почти что словарное определение жанра хоррор, давайте этак обзорно пробежимся по текущим проблемам жанра в нашей стране, у наших, русскоязычных авторов.

Вполне допускаю, что многие из этих проблем могут быть актуальны и для иноязычных хоррор-райтеров, но здесь нам все же лучше будет сосредоточиться в первую очередь на "родных осинах", в том числе - сравнивая с зарубежными образцами и с классикой жанра.

Итак, проблемы.

Проблем у т.н. "русского хоррора" много. Я это всегда говорил и говорить еще буду, как бы не стремились меня обвинить в том, что я все валю на фантастов после того старого эссе о фантснобизме. На самом деле и там уже в самом начале прямым текстом писалось:

У нашего хоррора куча своих бед и бедок помимо эльфов и космолетов, лазеров и двуручных мечей.

Так что те, кто кричал о конспирологе Парфенове, пусть оставят это на своей не совсем чистой совести.

Тем не менее, одной из не вполне очевидных проблем жанра у нас в стране я и правда называю определенный снобизм в отношении хоррора со стороны фантастов (не всех, разумеется). В том числе это связано и с распространенным ошибочным мнением о том, что хоррор - это поджанр фантастики. В предыдущих частях этого цикла статей я уже показывал на конкретных многочисленных примерах и в теории, что это не так, что хоррор и фантастика - это разные самостоятельные жанры. Поэтому повторяться не стану. Но проблему эту зафиксируем.

Далее, в качестве серьезной проблемы и русской литературы вообще, и хоррора в частности я назову невысокий в целом уровень авторов. Возможно, отдельно тут стоит особо выделить такую беду, как неумение большинства наших авторов рассказывать истории.

Между тем, именно рассказывание историй является одной из древнейших, а может и самой древней функцией литературы в принципе. В частности, если мы обратимся к короткой форме, то само слово "рассказ" подразумевает именно рассказ о чем-либо, ком-либо или - рассказывание чего-либо, сиречь - рассказ некой истории. Англоязычный вариант еще более прямолинеен - story она и в Африке story.

И если мы обратимся к западной критике, к работам западных исследователей, то убедимся, что там очень часто говориться именно о "написании историй", "рассказывании историй" и т.п. В достаточно буквальном смысле говорится.

К слову, касается это далеко не только рассказов или новелл, но вполне актуально и для крупной формы. Вспомните романы Стивена Кинга или Питера Страуба. Во многих из них вы можете обнаружить начало, представляющее собой начало именно рассказывания истории.

Например, первое предложение романа Страуба "Глотка":

Спившийся детектив из отдела по расследованию убийств по имени Уильям Дэмрок умер в моем родном городе – Миллхейвен, штат Иллинойс, – словно для того, чтобы доказать, что эта книга не может быть и никогда не будет написана.

Или "Жребий Салема" Кинга:

Почти все думали, что мужчина с мальчиком — отец и сын.

Они пересекли страну в старом седане-ситроене, направляясь без точного курса на юго-запад, держась главным образом окольных дорог и двигаясь урывками.

Его же роман "Кристина":

Вы можете сказать, что это история любовного треугольника — Эрни Каннингейма, Ли Кэйбот и, само собой разумеется, Кристины. Но я хочу, чтобы вы поняли: Кристина была сначала.

Она была первой любовью Эрни, и, хотя я предпочитаю не говорить наверняка (совсем не с высоты житейской мудрости, которой достиг к двадцати двум годам), мне кажется, что она была единственной настоящей любовью Эрни. Поэтому то, что произошло, я называю трагедией.

И таких вот примеров на самом деле очень много. Хотя, конечно, никто не обязывает автора вести свое повествование именно в форме рассказывания истории. Но эти примеры показательны в том плане, что в Западной традиции распространено и общепринято понимание художественной прозы как истории, которую автор напрямую или через своих героев рассказывает читателям.

Отсюда же - часто встречающиеся в западной литературе второстепенные персонажи, которые кому-то где-то рассказывают какие-то истории из своей жизни. Получаются такие рассказы в рассказах, а авторы таким способм нередко удачливо избегают прямого какого-то нравоучения и морализаторства - вместо того, чтобы, как это обожают делать наши писатели, поучать читателей прямым авторским текстом, они используют (допустим) какого-то многомудрого персонажа, который делится с героем или героями информацией, учит жизни.

Помните профессора Ван Хелсинга из "Дракулы"? Бьюсь об заклад, что многие наши современные писатели не утруждали бы себя введением такого персонажа, а предпочли бы от авторского "я" поведать нам все, что рассказывает героям романа о вампирах Абрахам. Да и, вполне вероятно, сам Граф Дракула бы не разразился по ходу текста несколькими монологами - зачем, если можно словами автора быстренько дать справчоку о том, что де был такой Влад Цепеш, воевал с турками и т.д.

Этот момент - рассказывание историй - по моим наблюдениям, очень запущен сейчас в нашей литературе (хотя в русской классике с этим делом все было в полном порядке). Меж тем, для хоррора в частности история - вероятно еще более важная вещь, чем для других популярных жанров Страшные истории и самое рассказывание оных исторически лежит в основах, составляет своего рода корневую систему жанра ужасов.

Автор фантастики, фэнтези или боевика может выехать за счет голого экшена. Автору хоррора этим не столь легко обойтись.

И да, кстати, чтобы иметь успех, ваша история должна быть не просто хорошей, но желательно еще и интересной.

А у нас авторов обычно кидает в крайности: либо увлекаются самолюбованием-самовыражением, пелевенщиной и т.п. (что само по себе не есть плохо, конечно, но - все хорошо в меру), либо пишут как бог на душу положит, разбавляя текст бородатыми анекдотами из Интернета и нагоняя объем за счет живописания чернухи-бытовухи, которая на самом деле никому не интересна.

Так вот, навскидку, не сразу-то и вспомнишь, кого из отечественных современных писателей можно назвать именно что хорошим рассказчиком историй. Борис Акунин, насколько могу судить, в этом плане молодец. Алексей Иванов, вероятно. Ну еще пару имен наскрести можно - тех, кто умеет рассказывать истории хорошо и интересно.

Для сравнения можно взять даже некоторые тексты из финала "Чертовой дюжины". Хотя там, кстати, среди финалистов, довольно многие начинают рассказы именно как истории. Может, в том числе потому и в финал прошли? Но, например:

Родители зашли домой.

- Смотри - он опять скачет по кроватям...

Или:

- Господи, этого не может быть, я здесь один, один - бормотал про себя Дью, оглядывая ряды манекенов.

Или:

- Еще километров двадцать, - тихо сказал продавец, выставив на прилавко три двухлитровых бутылки с осточертевшей минеральной водой "Крымская".

Безусловно, одной из проблем (которую я надеюсь отчасти поможет решить и вот этот мой труд) является непонимание многими и авторами, и критиками самой сути жанра ужасов и мистики. Мы-то с вами уже знаем, что главное здесь - напугать, а остальное достаточно вторично. То есть вы, разумеется, можете ставить иные цели, но если уж вы пишете в жанре ужасов и мистики, то попытаться читателя напугать вы априори обязаны. Но нередко мы видим, как автор решает, что главное - это ввести в произведение зомби или вампира или маньяка или там Ктулху, а пугание как-то само (по мысли такого автора) должно появиться вместе с этими образами или с чем-то еще.

Не все вообще понимают, что главное для нашего жанра - это страх. Еще меньше осознают, что имеют дело прежде всего с эмоцией, а эмоция - это нечто тонкое, что крайне легко разрушить неверным словом, диалогом, нелепой ситуацией или ненужным описанием в тексте.

Хоррор писать достаточно тяжело. Здесь существует масса своих специфических правил, традиций, тем, сюжетных схем и ситуаций. Иногда тут приходится балансировать на тонкой грани. Вот и сваливаются то и дело авторы то в сатиру не всегда умную, то в простые боевики "только с зомби", то еще куда-то. Не понимая жанра, не ощущаешь его границ...

Замечу еще, что для автора хоррора нелишне быть хорошо знакомым с традициями жанра. Я вам просто еще раз назову две знаковые фамилии: Лавкрафт и Кинг. Оба мэтра настолько хорошо жанр познали, что - каждый - написали массу публицистических вещей о нем.

Мало романов. Это серьезная проблема, на самом деле. Раз не хватает не то что хороших, но даже средних романов - ниша, которую должны были бы заполнять романисты от хоррора, заполняется эпигонами Стефени Мейер, традиционные хоррор-темы окучивают фантасты и магреалисты всякие. Смешно и грустно оттого, что, образно говоря, на костях Ктулху, вампиров и зомби сейчас топчется кто угодно, кроме авторов хоррора.

Причем, как показывает практика, с рассказами на самом деле у нас все достаточно хорошо. Но вот когда автор хорошего рассказа берется за роман ужасов... на выходе что-то получается от силы у одного из десяти, по собственному опыту скажу. Возможно, причиной тому и общий кризис книгоиздания - никто уже не мечтает о славе, тиражах и гонорарах Кинга и Кунца. Возможно - тот факт, что авторы всех этих крепких рассказов еще весьма молоды - в среднем им нет еще и тридцати (серьезно, я вот в свои тридцать чувствую себя уже едва ли не старожилом в жанре). Возможно, какой-то еще имеется генезис у этой проблемы, я же лишь констатирую факт - романов мало. А когда романов мало, да еще и издатели-редакторы часто относятся откровенно предвзято (почему - см. пункты о фантастах и о непонимании жанра), то те единчные случаи, когда кто-то где-то выдает хоррор-роман - либо просто не публикуются (примеры, из известных мне - "Вампокалипсис" a.k.a. "Сеть" Бориса Левандовского, дебютный роман Андрея Сенникова), либо выдаются за что-то иное по жанру и автором, и издателем. Если вы читали "Сумерки" Дмитрия Глуховского (книга гораздо более умная и цельная чем его "Метро"), то не могли не заметить, как много в ней чистого мистического триллера-хоррора, процентов этак на 80-90.

Типично русская проблема, выразить суть которой можно двумя фразами, ставшими расхожими штампами. Первая: Какой-нибудь Вася Пупкин это же явно не Джек Торранс. И вторая: Какие-нибудь Верхние Васюки это же не Сайлент-Хилл.

Генезис вот этой проблемы как раз понятен на все сто и уже давно. Тем не менее, до сих пор время от времени звучат эти голоса о том, что, дескать, "ну не звучат русские имена в ужастиках, не получается серьезно воспринимать ужасы в наших реалиях".

На самом деле это, конечно, полная глупость, вопиющая авторская беспомощность и недостаток образования. Да-да, если вы сами предерживаетесь подобного мнения насчет "Пупкиных", то можете обижаться - это я все про вас написал.

Недостаток образования - потому что хоррор вы знаете только по американским фильмам и книгам Кинга. В лучшем случае еще с Лавкрафтом знакомы. Иначе знали бы вы примеры хоррора еще дореволюционных времен, были бы знакомы с русской и европейсой классикой. И, в общем, понимали бы, что такое ономастика и т.п. штуки и как это работает.

Начнем с того, что в любом языке существуют неблагозвучные для носителей этого языка имена и названия. Представьте себе этакого американского персонажа по имени Ди Кэсхолл. Красиво звучит, да? Да только для носителя языка это звучит примерно так, как для вас звучало бы (здесь я еще купирую перевод) Писюк Дыркозадый.

И когда вы поминаете Васю Пупкина, то звучит это глупо не только в сравнении с Джеком Торрансом, но и в сравнении с Андреем Аршавиным, Виктором Суворовым или Владом Листьевым. Я намерено взял имена известных людей, чтобы показать, что звучат эти вполне себе обычные русские имена нормально и слух никому не режут.

Кстати, заметьте, что в мире существует целый ряд "международных" имен. То бишь таких имен, которые используются в разных странах: Виктор, Александр, Анжелика, Анна, Карл, Мария, Артур...

А еще я вам скажу, что неблагозвучное и даже смешное имя может послужить хорошую службу в руках умелого мастера. Учитесь у классиков: такие персонажи как Недотыкомка или Иудушка Головлев свои смешные, казалось бы имена, превращают в жалкие, уродливые и внушающие опасения.

Тоже самое и с названиями городов и селений. Причем тут Верхние Васюки, ребята? Сайлент Хилл переводится на русский как Тихий (Молчаливый) Холм. Что, плохо разве звучит это на русском? Возьмите карту, в конце концов, найдете вы там массу приятных слуху названий и городов, и деревень, и районов, и улиц.

Повторюсь: сам генезис вот этой проблемы понятен. Начало 1990-х, страну завалили тонны отличного зарубежного фэнтези и хоррора. Стивен Кинг, Роберт МакКаммон, Дин Кунц, Ричард Лаймон и еще десятки имен, каждое из которых - величина в жанре. В течение нескольких лет ВООБЩЕ не издается никаких книг русских авторов, а те, что издаются, пишутся под англоязычными псевдонимами, нередко представляют собой новеллизации известных зарубежных фильмов (Арча Стрэнстона или как там его, помните? серию "Бестселлеры Голливуда"?). Читатели и авторы открывают для себя новые жанры - ужасы и фэнткзи. Наработок в этих жанрах в советской литературе фактически нет. Все привыкают к зарубежным именам и названиям.

Фэнтези в этом плане было проще. Первый шаг в этом плане помните? "Кольцо Тьмы" Перумова, самодеятельный сиквел "Властелина Колец" Толкина. Поскольку Толкин сам выдумывал целые языки и использовал отнюдь не только английские имена и названия, шаг этот сделать Перумову и его последователям было легко. Раскрытие "славянского фэнтези" - используется мифология и имена а ля старословянские или вовсе "клички" - Волкодав, наверное, всем памятен. Так, постепенно и безболезненно фэнтези, а затем и фантастика (знаменательна любовь товарищей типа Головачева к именам вроде "Яйцеслав") смогли перенять новое, встроится в реалии и развиваться дальше.

Что в это время было с хоррором? А хреново было. Несколько ужасающих попыток написания романов, героями которых были американцы, а местами действия - какие-то городки американские же. "Лилипут", "Солнце неспящих". Нелепое, тоскливое, изобилующее ляпами эпигонство по отношению к Кингу, в результате чего очень скоро любимое издателями словосочетание "русский Кинг" стало просто ругательным в среде читателей.

Отдельные правильные попытки были - вспомним покойного Алексея Атеева. Но их было мало, особливо на фоне "русских Кингов". Лишь спустя годы сами авторы поняли (изначально как читатели), что тупой перенос действия в штат Мэн и введение персонажей с именами вроде "Джон Смит" - это путь в абсолютное ничто. Но молодые авторы вновь рискуют наступить на те же грабли. Не изобретайте этих велосипедов - они поломанные.

Сугубо литературные заморочки. Опять же, не думаю, что это проблема актуальная только для хоррора, скорее - для всей нашей литературы. Каждый второй автор ищет в литературе высшие смыслы и цели. "Нести доброе, светлое, вечное". Учить и наставлять. Мудрствовать или эстетствовать. И вроде кого из таких автор не возьми - либерал идейный. Но стоит ему сказать, что литература никому ничего не должна или там показать произведение, в котором окровавленный маниак кромсает топором склизкого монстра - сразу слышится "фи", "запретить", "вредно" и т.д. Тоже самое можно сказать и о многих критиках, в связи с чем получаем рецензии на и без того редко издающийся русский хоррор, где звучит все тоже самое ("запретить", "вредно"), но только уже звучит публично.

Черт с ними, с критиками. Как показывает пример коллектива имени Варго - есть вполне обширная категория читателей (молодежь, а в молодежной среде хоррор весьма популярен, что и на Западе давно отмечают), которым на критиков на...ть с высокой горы, и слава богу. Но давайте хотя бы сами для себя, как авторы и как люди, хоррор изучающие, хоррором увлекающиеся, поймем одну простую вещь: то, что для нас в хорроре главное - это наша точка зрения. И она - лишь одна из многих. Хотите пестовать молодых читателей, показывая им, что плохих детей может "зохавать" Ктулху - бога ради. Хотите морализаторствовать - вперед. Видите какую-то высокую миссию у литературы - да флаг вам в руки. Оставьте только и другим возможность делать в хорроре то, что они считают нужным. Время и читатель вас рассудят.

И еще научитесь, прошу прощения, смотреть чуточку дальше собственного носа. Любая история имеет какой-то смысл сама по себе. Этот смысл может быть выражен на разных уровнях и вовсе не обязательно чтобы автор им, этим смыслом, назойливо тыкал в нос читателю. Возьму для примера личный опыт. Я написал несколько рассказов ужасов, в которых кто какого только смысла не находил. И оные смыслы частенько там и правда были. Но я, в свой черед, писал свои рассказы не ради этих смыслов или как минимум не токмо ради них. Я писал, чтобы пугать. Или чтобы просто читать было интересно. Или тупо ради прикола, для себя. Один рассказ (тот, за который меня считают автором "сплаттерпанка") я написал, исходя из двух целей: 1) сильно напугать самого себя (добился, между прочим, ибо это было писать ОЧЕНЬ жутко); 2) сделать так, чтобы мирное словосочетание "благословенная тишина" вызывало страх и неприязнь. За этим можно обнаружить какую-то философию мировоззренческую, но факт в том, что я писал именно ради вот этих двух целей, а не ради "смыслов", идей и педагогики.

Если я хочу исключительно высказать свои умные (или не очень) мысли - я могу взять и написать статью, эссе, сработать в публицистике. Чем сейчас и занимаюсь, да?

А еще надо понимать, что помимо "смыcлового наполнения" тексты обладают своей эстетикой и т.д. - и эстетика эта тоже может нести в себе вполне осязаемый смысл. Равно как и сюжет, равно как и персонажи, которых вы рисуете. В общем, меньше суеты в плане обсуждений "высших миссий", "архиидей" и больше демократии в отношении к коллегам, которые на литературу и искусство глядят не так, как вы. А то ведь порой мешаем друг другу.

На этом, пожалуй, все. Единственное, в своеобразном "эпилоге", десятой части я просто коротко дам определение жанра хоррор. Ну, точнее сказать, постараюсь дать точное и верное его определение.

Итак, ставим точку. Изначально передо мной была цель - дать предельно верное и полное определение жанра хоррор, по возможности приближенное к научному. Ради этого мы постарались достаточно подробно изучить жанр с теоретической точки зрения в различных его аспектах, ради этого искали и обосновывали его специфику и отличие от прочих.

Теперь финал работы. Точнее - финал чернового варианта работы. Учитывая это, я не берусь утверждать, что выведенное далее определение является окончательным и не будет как-либо дополнено, уточнено в "чистовике".

Хоррор (от англ. horror), также - "ужасы", "ужасы и мистика", "ужастики" - жанр преимущественно популярной массовой литературы (но также и искусства в целом), главной отличительной чертой которого является непосредственное обращение автора к эмоции страха, ориентация автора на эмоциональное поле страха во всем его многообразии. Автор хоррора всегда так или иначе стремится напугать читателя. При этом могут использоваться самые разные литературно-художественные средства. Тесная связь с эмоциональной сферой роднит хоррор с аристотелевскими понятиями трагедии и комедии. Обращаясь к эмоциональному полю страха, хоррор превращает пугающие образы, темы и сюжетные схемы, а также сами источники страха (понятия зла, боли, насилия, неизвестного) в объекты художественного исследования, нередко - художественно-эстетического любования, что выявляет определенное родство хоррора с культурой декаданса, бодлеристами и т.п.. Хоррор является одним из старейших жанров массовой культуры, а первой четко оформившейся его литературно-письменной формой стало явление т.н. "готического романа". Не будучи в какой-либо мере ограничен наличием фантастической, мистической или иной составляющей, погруженный в бассейн общечеловеческих мифов, народного фолклора и культурных архетипов, хоррор оказывал и оказывает большое влияние на мировую культуру, повсеместно проникая в произведения искусства любых жанров и форм, в любой стране любого народа. Так, в массовой литературе можно найти примеры серьезного влияния хоррора в таких жанрах, как детектив, триллер. Среди авторов, оказавших непосредственное прямое влияние на развитие самого жанра хоррор, можно выделить Анну Радклифф, Мэттью Грегори Льюиса, Брэма Стокера, Мэри Шелли, Эдгара Аллана По, Говарда Филлипса Лавкрафта, Стивена Кинга и других. В русской классике образцами хоррора являются "Вий" и другие "страшные" повести и рассказы Николая Гоголя, творчество Леонида Андреева и иных авторов. В той или иной мере к хоррору обращались многие выдающиеся деятели как литературы в частности, так и искусства вообще.