«Начните с конкретного человека и вы обнаружите, что создали типический образ. Начните с типического образа и поймете, что вы не создали ничего».

«Во-первых, нужен талант, большой талант. Такой, как у Киплинга. Потом самодисциплина. Самодисциплина Флобера. Потом нужно ясное представление о том, какой эта проза может быть, и нужно иметь совесть, такую же абсолютно неизменную, как метр-эталон в Париже, для того чтобы уберечься от подделки.
Потом от писателя требуется интеллект и бескорыстие, и самое главное – умение выжить. Попробуйте найти все это в одном лице, при том что это лицо сможет преодолеть все те влияния, которые тяготеют над писателем. Самое трудное для него – ведь времени так мало – это выжить и довести работу до конца».

- Нужно ли планировать целое произведение наперёд и составлять план, берясь за первую строчку?
- Я всегда пишу план, местами очень подробно. Иногда даже с вкраплениями диалогов. Уже во время написания плана в голове у меня крутится свое «кино» – я пытаюсь визуализировать действие. Однажды я решила сымпровизировать, взяться без плана за новую книгу, начала писать начало – страниц двадцать современной истории. До сих пор эти 20 страниц лежат мертвым грузом – из них можно сделать рассказ, но для романа необходима сложная структура. И ее стоит прописывать заранее. И чем подробнее план, тем проще вам будет во время написания книжки.
Однако писать свою книгу полностью по плану вряд ли получится – что-то по мере движения сюжета поменяется. И это не страшно. Даже наоборот – это отличная новость. Значит, вам в голову пришли новые, лучшие идеи. Вы лучше стали чувствовать персонажей, и они живут своей, не всегда зависящей от вас, как от Демиурга, жизнью. Вспомним: Пушкин писал «Евгения Онегина» по заранее заготовленному плану. Казалось бы, роман в стихах не предусматривал четкой структуры. Однако даже Александр Сергеевич не поленился и составил план – правда, потом изрядно модифицируя его по мере продвижения работы. А ещё выкидывая, выкидывая и снова выкидывая, как ему казалось, всё лишнее. Задумайтесь над тем, сколько труда было вложено гениальным поэтом в его работу, от первого черновика до последнего белового варианта, и вы поймёте, что переписывать книги по двадцать-тридцать раз совершенно не стыдно. Тем паче, если вы – не наше все и не солнце русской поэзии. А также помните золотое правило: 30 процентов вашего текста должно окончить свою жизнь в корзине. И второе, также золотое: если вам кажется, что из книги надо выбросить тот или иной абзац, страницу или даже главу, – вам не кажется. Не тряситесь скупым рыцарем над собственными словесами. Режьте. И будет вам счастье и довольный редактор.

Дарья Дезомбре

Цитата взята из новой книги "Продай свой текст" Артема Сенаторова

Не имеет никакого значения, правилен стиль или нет, важно, чтобы он функционировал, выполнял свою задачу - вдохнул иллюзию жизни, или правды, в рассказываемые истории... Сама по себе стилистическая правильность не гарантирует художественной удачи... Итак, от чего же зависит эффективность романного письма? От двух вещей: от внутренней целосности и безусловной обязательности, или неизбежности, стиля. История, рассказанная в романе, может быть бессвязной, но вот язык, который дает ей жизнь, должен быть всязным, чтобы бессвязность истории выглядела по-настоящему естественной, подлинной и живой... Хулио Кортасар в последние годы жизни любил похвастаться, что “пишет все хуже и хуже”. Что он имел в виду? То, что стремясь воплотить замысел своих романов или рассказов, он чувствовал потребность находить находить такие выразительные средства, которые с каждым разом все меньше подчинялись канонам; он раскрепощал язык и старался привить ему необычные ритмы, модели, словарь, всякого рода неправильности - чтобы в результате стить максимально правдиво представлял персонажые и события, которые автор выдумал...
...ищите и находите свой стиль. Как можно больше читайте, потому что нельзя выработать богатый раскрепощенный язык, не читая хорошие книги...И постарайтесь... не подражать писателям, которые Вам особенно нравятся, и которые научили Вас любить литературу... избегайте механически повторять найденные ими образы и приемы... Искать и обрести собственный стить - в этом нет ничего невозможного...

Когда ты что-то пишешь, слова должны литься на бумагу, как вода из водопроводного крана. Чем дольше я вынашиваю в себе материал, тем сочнее он становится. Это результат внутренней компрессии. С чего начать? Как начать? Большинство людей впадают в прострацию, лишь посмотрев на чистый лист бумаги. Это случается со всеми. Это то же самое, что смотреть на пустой холст. Я нашел «секрет», открытый сюрреалистами; он заключался в том, чтобы просто писать обо всем, что взбредет в голову — иными словами, громоздя чепуху без точек, без всякой последовательности, пока не начнет вырисовываться то, что хочешь сказать. Затем весь подготовительный хлам ликвидируешь. Я пишу до тех пор, пока не устану или не исчерпаю тему. Но никогда не позволяю своему мозгу дойти до точки истощения. Однажды я получил хороший урок. Как-то раз написал 45 страниц и свалился без сил. Так что всегда стараюсь сохранить бодрость. Как с бассейном: его никогда не осушаешь — слишком долго его опять наполнять. Думаю, это сказал Хемингуэй, но он вымучивал свои рукописи и, по-моему, не слишком в этом преуспел. Я, так сказать, избавляюсь от излишка и на следующий день продолжаю работать над тем, что осталось. Вот, в общих чертах, мой метод работы. Безусловно, очень часто я отвлекаюсь от темы. Кажется, собираюсь писать о чем-то конкретном, и вдруг меня задевает за живое другая тема, и я переключаюсь на нее. Но главное — не нарушить плавного течения мысли. Сохранить плавность повествования — это главное, что меня заботит.

У настоящего художника никогда не найдешь никакого нравоучения.
"Нравоучение" у него вытекает из самого описания жизни, из подхода его к ней. Ему не нужно писать: "Как это возмутительно!" Он так опишет, что читатель возмутится как будто сам, помимо автора. А равнодушный халтурщик - для него совершенно необходим в конце "закрученный хвостик нравоучения". Иначе читатель воспримет все как раз даже наоборот...

Трудное это и запутанное дело - писательство. Писатель должен не
наблюдать жизнь, а жить в жизни, наблюдать ее не снаружи, а изнутри. Между тем обычная история жизни писателя: удалась ему вещь, обратил на себя внимание - и бросает прежнюю работу, и становится профессионалом. И вот - человек садится писать не тогда, когда ему что-то нужно сказать, а тогда, когда нужно платить за квартиру, шить жене пальто. И на глазах свежий росточек таланта желтеет, сохнет. И нет уж писателя. Начинающий писатель, если он уважает свой талант и дорожит им, не должен "жить" литературой. Чем угодно добывай средства к жизни, только не писательством. Придет время, и то
же писательство самотеком начнет кормить тебя произведениями, написанными раньше.
Не говорю уж об этом. Но писатель, становясь профессионалом, сам
вырывает себя из жизни. Обычная теперь для него среда - товарищи писатели, заседания секций, ресторанчики, клуб писателей. Варка в собственном соку. А потом куда-нибудь выезжает, ходит с блокнотом и "набирает материал".
Нужно в жизни жить, работать в ней - инженером, врачом, педагогом,
рабочим, колхозником.
- Хорошо, а когда же тогда писать?
- Когда? После работы. В дни отдыха. В месяц отпуска.
- Много ли тогда напишешь?
- И очень хорошо, что немного. Все, что тогда напишется, будет
полноценно, нужно. А так, по совести сказать, взять почти у любого писателя полное собрание его сочинений, - много ли потеряет литература, если выбросить из него три четверти написанного?

Лет тридцать назад меня в упор спросила одна курсистка - прямолинейная девица, признававшая только химию и политическую экономию:
- Скажите, как вы сами думаете: если бы никогда не появилось в печати
ничего, что вы написали, - было бы что-нибудь в нашей жизни хоть немножко иначе, чем теперь?
Я ответил:
- Видите, начинается дождь. Он очень нужен для посевов, для травы;
может быть, он определит весь урожай нынешнего года. Вот перед нами упала капля дождя. И вы спрашиваете: изменилось ли бы что в урожае, если бы этой капли совсем не было? Ничего бы не изменилось. Но весь дождь состоит из таких капель. Если бы их не было, урожай бы погиб.

Как легко было так писать! Взял записную книжку, стань перед витриной и пиши! Описывать наружность человека: лоб у него был белый и открытый, густые брови нависали над черными вдумчивыми глазами, нос... губы... волосы... И так дальше. Или обстановку комнаты: посреди стоял стол, покрытый розовою скатертью с разводами: вокруг стола было расставлено пять-шесть стульев... Комод в углу... В другом углу... И так дальше. А нужно-то совсем не так: закрой глаза и вдумайся, дай себе отчет: что тебе больше всего бросилось в глаза в данном лице или обстановке? И этими-то двумя-тремя чертами - но чертами характерными, яркими, - все и опиши. И довольно...

Нил Гейман
8 простых советов писателям

Вы черпаете идеи в мечтательности. Вы черпаете идеи в скуке. Вы черпаете идеи постоянно. Единственная разница между писателями и остальными людьми - мы замечаем, когда это делаем.

18 законов для художественной литературы",
упомянутых Марком Твеном в статье "Литературные грехи Фенимора Купера":

1) Роман должен воплотить авторский замысел и достигнуть какой-то цели.
2) Эпизоды романа должны быть неотъемлемой его частью, помогать развитию действия.
3) Героями произведения должны быть живые люди (если только речь идет не о покойниках), и нельзя лишать читателя возможности уловить разницу между теми и другими.
4) Все герои, и живые и мертвые, должны иметь достаточно веские основания для пребывания на страницах произведения.
5) Действующие лица должны говорить членораздельно, их разговор должен напоминать человеческий разговор и быть таким, какой мы слышим у живых людей при подобных обстоятельствах, и чтобы можно было понять, о чем они говорит и зачем, и чтобы была хоть какая-то логика, и разговор велся хотя бы по соседству с темой, и чтобы он был интересен читателю, помогал развитию сюжета и кончался, когда действующим лицам больше нечего сказать.
6) Слова и поступки персонажа должны соответствовать тому, что говорит о нем автор.
7) Речь действующего лица, в начале абзаца, позаимствованная из роскошного, переплетенного, с узорчатым тиснением и золотым обрезом тома "Фрейд-тип", не должна переходить в конце этого же абзаца в речь комика, изображающего безграмотного негра.
8) Герои произведения не должны навязывать читателю мысль, будто бы - грубые трюки, к которым они прибегают по воле автора, объясняются "сноровкой обитателя лесов, удивительно тонким знанием леса".
9) Герои должны довольствоваться возможным и не тщиться, совершать чудеса. Если же они и отваживаются на что-нибудь сверхъестественное, дело автора представить это как нечто достоверное и правдоподобное.
10) Автор должен заставить читателей интересоваться судьбой своих героев, любить хороших людей и ненавидеть плохих.
11) Авторская характеристика героев должна быть предельно точна, так чтобы читатель мог представить себе, как каждый из них поступит в тех или иных обстоятельствах.
Автор обязан:
12) сказать то, что он хочет сказать, не ограничиваясь туманными
намеками,
13) найти нужное слово, а не его троюродного брата,
14) не допускать излишнего нагромождения фактов,
15) не опускать важных подробностей,
16) избегать длиннот,
17) не делать грамматических ошибок,
18) писать простым, понятным языком.

...Диалог — один из самых трудных отделов прозы. Нужно знать диалог в жизни. Выдумать интересный диалог почти невозможно. У наших молодых писателей слабее всего выходит именно диалог.
Диалог должен быть очень динамичным, он должен показывать не только духовные движения, но и характер человека. Он никогда не должен обращаться в болтовню, в простое зубоскальство, он никогда не должен заменять авторского текста. Многие у нас так и думают: то, что хочет сказать автор, пускай говорят герои, будет интересней. Это ошибка. То, что должен сказать автор, никому из героев поручать нельзя. В таком случае герои перестают жить и обращаются в авторский рупор. И наоборот, те слова, которые уместно произносить героям, автор не должен брать на себя и говорить от третьего лица.

А.С.Макаренко

Талант – вопрос количества. Талант не в том, чтобы написать одну страницу, а в том, чтобы написать их триста....Сильные не колеблются. Они садятся за стол, они корпят. Они доведут дело до конца, они испишут всю бумагу, они изведут все чернила. Вот в чем отличие людей талантливых от малодушных, которые ничего не начнут. Литературу могут делать только волы. Самые мощные волы – это гении, те, что не покладая рук работают по восемнадцать часов в сутки. Слава – это непрерывное усилие.

Жюль Ренар

"Три фразы писателя Рекемчука"
писатель Владимир Березин вспоминает об учебе в Литературном институте и об одном из своих педагогов:

Я вынес из Литературного института три фразы.
Целых три фразы. Это много.
Первая фраза... была произнесена давным-давно. Она вообще могла быть кочевой, а могла иметь трёх-четырёх авторов, заявивших свои права.
Так вот, неизвестный мне человек говорил: «Вопрос одного персонажа к другому: „У тебя есть спички?“ — имеет право на существование, только если действие рассказа происходит в пороховом погребе».
Я соглашался с этим правилом полностью, хотя понимал, что в целях увеличения объёма её все и всегда нарушают...

История с другой фразой такая — на семинаре, который представлял собой обсуждение студенческих текстов по кругу, одну барышню упрекали за придуманные обстоятельства какого-то её рассказа. Она начала оправдываться, говоря при этом, что именно так было в жизни, так было на самом деле.
И тут Рекемчук отжался от своего стола и закричал: «Совершенно неважно, как было на самом деле!»
В этом утверждении была великая правда литературы, отличающая её от журналистики.

И, наконец, я расскажу про третью фразу.
Рекемчук заставлял своих студентов молча слушать критику, хотя они порывались ответить своим однокашникам, возразить и поправить. Но этого было нельзя, потому что руководитель семинара говорил: «Писатель не имеет права ничего объяснять после того, как он бросил текст в общество».
То есть автор закончил работу, текст его выстраданной книги уже рвут на части тупые волки-критики и уроды-читатели, его хают завистники, а объяснять нельзя.
Текст самодостаточен.
Публичные объяснения никого не убедят, всё выйдет только хуже.

И из-за этих трёх фраз мне не стыдно вторников, которые были отведены для «творческой работы», своих и чужих рукописей, пожухших надежд и ненужных откровений.
Всё он сказал правильно.
Спичек только теперь нет.

"Можешь закончить длинным, ни к чему не обязывающим придаточным предложением, но так, чтобы оно заканчивалось пейзажной метафорой, нечто вроде того, что, идя по мокрой от недавнего ливня земле, он думал о своей погибшей молодости, и на него печально смотрели голубые глаза огородов. Непременно эти три волшебных слова как заключительный аккорд. «Голубые глаза огородов». Эта концовка спасет любую чушь, которую ты напишешь..."

Писатель должен обязательно заниматься еще каким-то делом. Чехов лечил не потому, что ему некуда было девать время. Писатель подсознательно понимает: как только отключишься от подпитки жизненной и замкнешься чисто в литературе, тебе очень скоро станет не о чем писать. И нечем – потому что язык меняется очень быстро. Ты должен быть в языковой среде. А если оторвался, становишься неинтересным...

Когда вы пишете, отдавайте себе отчёт, что это – работа. У многих писателей есть свои нормы выработки. Известно, что Грэм Грин писал 500 слов в день. Джин Плейди успевала написать 5 000 до ланча, а затем проводила день, отвечая на интересные письма. Мой минимум – 1 000 слов в день. Обычно этот минимум легко достижим, хотя, честно сказать, иногда бывают моменты, когда сложно выродить что-то, но я всё равно буду сидеть за письменным столом и пытаться достичь своего минимума, потому что я знаю, что, поступая так, я понемногу приближаюсь к своей цели. Эти 1 000 слов могут быть плохо написанными, и такое часто происходит. Но, всё-таки, всегда легче вернуться к плохо, но написанному, и сделать его лучше, чем писать с нуля.

Если вы застопорились, встаньте из-за письменного стола. Погуляйте, примите ванну, поспите, спеките пирог, порисуйте, послушайте музыку, поразмышляйте, сделайте зарядку. Делайте что-нибудь, только не торчите за письменным столом и не раздражайтесь впустую, пытаясь решить проблему. Но не болтайте по телефону и не идите в гости, потому что, иначе, вы впитаете чужие слова, вместо своих ещё не найденных. Откройте им пространство, оставьте место для них. Будьте терпеливы.

Книга без подробностей – все равно что Мона Лиза, сложенная из спичек. Если ваше произведение не кажется реальным, если ему не хватает глубины – у него нет шансов. Детали – это оболочка литературного произведения, они удерживают всю его конструкцию. Детали приближают ваше произведение к реальности и придают правдоподобие персонажам. Если вам кажется, что не стоит тратить время на насыщение произведения подробностями, ваш “шедевр” не будет иметь успеха.

Думаю, что есть определенная точка в работе над книгой, когда изначальные задумки рушатся и скатываются на тебя снежной лавиной. Это кажется неотъемлемой частью процесса. Когда это происходит в первый раз, то ощущается как кризис, и кажется, что это конец задумки. Но со временем ты, как можешь, преодолеваешь его. И это делает книгу лучше.